Целительница
Шрифт:
— Давай ты не будешь забывать, что ещё при первой встрече мы перешли на «ты».
— Хорошо, — согласилась Вика.
— В мой департамент нужен проектный менеджер. Причём лично мне в подчинение. Моё подразделение не занимается непосредственно проектной деятельностью — я курирую средний бизнес, но в банке постоянно делают какие-то проекты, которые периодически затрагивают и мои интересы, а я, увы, не всегда в курсе. И мне это очень не нравится. Итак, по функционалу — нужно ходить на рабочие группы и совещания по проектам, фиксировать изменения и
— Функционал мне понятен. И это как раз то, чем я хочу заниматься.
— Название должности пока не скажу, сам ещё не знаю. Придумаем с кадрами что-то красивое. По зарплате — готов дать сто пятьдесят тысяч на руки. Больше сейчас, увы, не могу. Перспектива роста возможна, главное, чтоб мы сработались.
— Хорошо. Я готова.
— Когда сможешь выйти?
— Могу с понедельника. Сегодня как раз был последний рабочий день на прежней работе. Отдохнуть успела на Кипре.
— Вот и славно. Только приходи в среду к десяти утра в приёмную. Мне нужно решить, где будет твоё рабочее место, да и должность определить.
— Договорились.
— Есть у меня к тебе теперь личная просьба. У моей матери проблемы с ногами, боли замучили. Никак не могу уговорить её пройти полноценное медицинское обследование. Может, ты сможешь помочь?
— Я могу с ней поговорить. А исцелить без её согласия точно не смогу.
— Понимаю, — задумчиво резюмировал Николай. — Буду признателен и за разговор. Когда у тебя будет время?
— До десяти утра среды я совершенно свободна, — улыбнулась Вика.
— Давай сейчас, — обрадовался Краснов. — Не против?
— Не против.
— Посиди тогда минут пять в приёмной. Я сделаю ещё несколько звонков — и поедем. Заодно скажи Наташе, чтоб водитель подъехал через десять минут к входу.
Пятницкая кивнула и вышла.
Удивлению Смолина не было предела, когда он увидел, как Николай Краснов помогает Пятницкой сесть в машину. Он стоял и недоумённо смотрел, как они уезжают. Тут же позвонил Виктории, но та сбросила звонок, а через пару минут написала, что перезвонит позже.
***
— Проходи, деточка, проходи. Меня Антониной Фёдоровной зовут. Прости, что не встречаю и не могу накрыть стол, чаем напоить. Ноги слабы, тяжело ходить. А сегодня, видимо, погода ещё — совсем не могу.
Виктория поздоровалась, представилась и прошла в спальню, присела на стул рядом с пожилой женщиной.
— Это что же мой сын удумал? Тебя ко мне прислал. Про чудеса рассказывает. И Полиночка его слова подтверждает.
— Чудеса не чудеса, но то, что у вас диабет и тромбоз на этом фоне, я вижу.
— Что ж, деточка, это не секрет. Коленька уже поведал тебе о моих недугах?
— Нет. Мы с ним о вас подробно не говорили. Сказал только, что на ноги жалуетесь.
— Да, ноги. Ничего, я уже, честно сказать, и
— Так им, может, за радость побеспокоиться о вас?
— Это мужу я была в радость, а он — мне. А у детей и внуков своя жизнь. Пусть лучше сами поживут, чем тягость от моих нужд испытывать.
— Торопите своё время. Зачем? Вот вас Никитка очень любит. Чаёвничать с вами любит и разговаривать по душам. Больше, чем с родителями.
— Да, внучок мой старший, — с лёгкой улыбкой подтвердила Антонина Фёдоровна, а потом с горечью добавила: — Любит… Так любит, что вторую неделю не заходит. Забыл старушку.
— Влюбился он, да ещё взаимно. Он и его девушка для всех пропали. А вас Никитка очень любит. Только когда первая любовь в шестнадцать лет, не грех и бабушку на время позабыть.
— Правда? — обрадовалась старушка, немного даже подскочив в кровати. — А я и не знаю!
— Никто ещё не знает. Вы у Николая спросите, он вам тоже скажет, что забыл, как сын выглядит.
— Любовь — это хорошо, — многозначительно произнесла Антонина Фёдоровна. — Мы с Павлом Сергеевичем, моим мужем, друг друга любили. Жаль, оставил он меня рано. Взаимная любовь — это очень хорошо. Я знаю. Ах, как я за Никитку рада!
— Так, может, пока не спешить вам к Павлу Сергеевичу? Порадоваться за внука, погулять на его свадьбе? Правнуков понянчить?
— А что? Так скоро?
— Скоро не скоро, но если дело пойдёт, то к его двадцатилетию уже всё может случиться. Впрочем, прогнозы давать не буду, многое от Никитиных решений зависит и от поддержки близких.
— А ты, деточка, откуда знаешь?
— Вижу, — пожала плечами Виктория.
— Хорошие видения, подтвердить бы их.
— Позвоните внуку. Куда уж проще подтвердить.
— А ведь верно говоришь, — радостно согласилась Антонина Фёдоровна и потянулась к телефону.
— На чай позовите его с девушкой, — подмигнула Пятницкая. — И если вы не против, пока будете разговаривать с ним, я тяжесть с ваших ног сниму и диабет исцелю.
— Хорошо, деточка, хорошо. Делай, что нужно, — пробормотала старушка, увлечённая набором номера телефона. — Любит, говоришь. Как прекрасно!
После разговора с Никиткой довольная Антонина Фёдоровна, и не вспоминая о своих прежних недугах, встала с кровати и поспешила заваривать свежий чай. И лишь в дверях остановилась.
— Совсем не болят ноги, милая деточка. И не помню, когда такое было.
— И не вспомните, если выбросите из головы мысли, что ваши близкие вас не любят и вы их тяготите. У вас прекрасная дружная семья. И вы им очень нужны. И, кстати, ваши пироги с капустой и вишней тоже.
— Точно! Оставайся на пироги. Сейчас поставлю быстрое тесто. Не на опаре, но всё равно получаются прекрасно. Никитка придёт с девушкой. Коленька сейчас жену с младшей дочкой позовёт. Посидим, повспоминаем. О себе расскажем, о тебе послушаем. Надо же тебя как-то отблагодарить. А хороший вечер — прекрасная награда.