Целительница будущего короля

Свадьбина Любовь

Снова все загомонили, заспорили: есть ли доказательства? Должна ли принцесса остановить спор? Как разрешить противоречие? Возможно ли это в принципе?

Я ожидала от Венанции действий, но она хлопала ресницами и, кажется, совсем растерялась.

Кайден хмурился, но ему, похоже, нечего было сказать, кроме того, что он не травил Оксинта. Я ему верила, но это ничего не меняло: Агенор Апрум жаждал мести, жаждал его смерти.

– Что ж! – произнёс Кайден, и рокот голосов пошёл на убыль. Агенор уже почти рычал, он скалился, но позволил Кайдену говорить дальше. – Не

думаю, что мне когда-либо удастся доказать тебе, что к смерти Оксинта я не причастен. Предлагаю поединок.

– Я требую суда! – рявкнул Агенор Апрум.

– Ты ничего не сможешь доказать, – устало заметил Кайден. – Ты ведь это понимаешь. Иначе не пришёл бы сюда с угрозами. И ты понимаешь, что я буду очень осторожен, поэтому, – Кайден развёл руки, демонстративно выпятил грудь, – если ты хочешь вырезать моё сердце, я дам такую возможность на поединке.

А это предложение – неплохой способ перевести разбирательство в суд, где у Кайдена появится возможность пригласить свидетелей своей невиновности, а Агенору Апруму будет трудно доказать, что Кайден делал то, чего он не делал. Конечно, в ход пойдут и подкупленные свидетели, но с этим тоже можно бороться. Ведь не захочет же этот седовласый, пусть и крепкий мужчина устроить настоящий поединок с куда более молодым Кайденом.

– На боевых животных! – выдохнул Агенор. – Поединок на боевых животных!

Это было неожиданно. Я оглядывалась, ожидая, что их остановят, но даже люди Кайдена радовались согласию Агенора на дуэль.

– Согласен, – подтвердил Кайден.

Довольные возгласы показали, что люди жаждут увидеть бой насмерть. То, что выживет только один, было так же несомненно, как и то, что солнце всходит на востоке.

***

Всё закрутилось тут же, сразу. Кайдену даже не позволили пойти за вещами – принесли их ему, когда он оказался во внутреннем дворе замка.

Чигару вёл меня сквозь взбудораженную, восторженную толпу рядом с центром процессии: Кайденом, Агенором и Венанцией. Их окружали королевские стражники, люди двух других герцогов и их самих. Их подбадривали криками, у них спрашивали подробности. В лице Агенора мне чудилось сожаление, он тревожно оглядывался по сторонам и будто собирался что-то сделать, но не решался. Возможно, он мечтал заплатить кому-нибудь за убийство Кайдена, но они оба были под охраной, а кожа и одежда Кайдена отливали желтовато-золотым светом магии, показывая, что он уже поставил защиту от внезапных ударов.

Ревущей, бурно переговаривающейся толпой мы выкатились из королевского замка и последовали к арене. Я плохо соображала и из-за слишком плотной толпы, и из-за страха за Кайдена: если Агенор Апрум согласился на дуэль, значит, он видел возможность победить. Может быть даже нечестно.

– Как же так? – время от времени спрашивала я. – Как же так?

Чигару оставался рядом и зорко смотрел по сторонам, словно тоже ожидал неожиданного удара.

Не помню, как мы добрались до арены, но я вдруг оказалась на скамье в ложе с другими целителями, и Чигару сидел рядом. Я ухватила его за руку и заглянула

в напряжённое лицо.

– Чигару, пожалуйста, присмотри за Кайденом.

Зрителей было меньше, чем вчера, но шумели они намного громче.

– Кайден не маленький, сам может о себе позаботиться, – напомнил Чигару. – В отличие от тебя.

– Она тоже не маленькая, – фыркнула Рея.

Выглядела она бледно и напряжённо, то и дело оглядывалась на королевско-герцогскую ложу.

Рядом со мной теребил пряжку пояса Ска. Кажется, сегодня придворному целителю Экусов было не до разговоров. Целитель апрумцев отсутствовал, и я вдруг поняла, что придворный целитель в такой ситуации должен быть рядом со своим господином, а не наблюдать за ним с трибуны.

– Мне надо к Кайдену, – резко поднялась я.

Чигару попытался меня усадить, но я напомнила:

– Вдруг ему понадобится моя помощь?

Качнув головой и поморщившись, Чигару тоже встал и подал мне руку, чтобы проводить во внутренние помещения, но тут на арену вышел распорядитель и откашлялся.

Бурное обсуждение дуэли начало стихать. Над гудящей ареной вдруг стало тихо-тихо. Лишь отдалённый орлиный вскрик зазвенел в вышине.

– Сегодня, – голос распорядителя подрагивал, – на этом поединке чести решится, справедливы ли обвинения герцога Апрума против герцога Каниса. Пусть боги защитят невиновного.

Ворота на противоположных концах арены распахнулись. Из одних выступил громадный боевой вепрь с Агенором Апрумом на горбатой холке. Золотисто-жёлтая магия искорками пронизывала и наездника в тёмных доспехах, и его копьё с алой лентой, и животное. Единым монолитом они выдвигались из сумрака проёма.

С противоположной стороны на утоптанную землю вышел закованный в броню мастиф размером с быка. Магия сидящего в седле Кайдена золотила броню пса с рогом на шлеме, его собственные доспехи и копьё с такой же алой лентой, как у Агенора.

Боевые животные – не лошади: они мощнее, умнее и манёвреннее. А сейчас не состязание на силу, ловкость и фехтовальные навыки, это поединок чести – на таких не хвастаются мастерством, на них убивают. Поэтому не было выхода к стартовой линии, не имело смысла простое линейное схождение соперников, проверяющее умение работать копьём и держаться в седле. Вепрь Агенора Апрума просто рванул вперёд, стремясь скорее насадить врага на метровые бивни.

Глава 38. Поединок

Кайден понимал: жёсткое столкновение с апрумцами неизбежно, подозревал, что борьба за трон Унии станет последней каплей, нарушившей шаткое равновесие их непримиримой вражды.

Поэтому, услышав о смерти Оксинта, Кайден воспользовался ситуацией.

Да, он видел, что старый герцог Агенор немного не в себе из-за смерти наследника.

Да, возможно, было неблагородно ставить условием поединок, понимая, что эмоции подтолкнут Агенора к поспешному решению.

Ещё менее благородно планировать использование иллюзий, когда они запрещены в поединках арены.