Целители. Тени прошлого
Шрифт:
Авис отложил вилку, взялся за пирожное по-простому, руками. Откусил. Действительно, было очень вкусно. Изумительно... Но странное дело, шедевр кондитерского мастерства, яркое утреннее солнце, что пробиваясь сквозь витражи окна, ложилось яркими цветными пятнами на стол, и весёлое лицо Элвина... Всё это было из той, пусть и несчастливой, но терпимой жизни, когда Ильга была, пусть не с ним, но рядом...
Стыдно сказать, но Авис едва не заплакал, как бывало с ним в детстве, когда отец "воспитывал" в нём "твёрдость духа", безжалостно отнимая
Элвин наблюдал за его манёврами, как учёный наблюдает за каким-то малоизученным пока существом. Усмехнулся:
– Не понравилось?
Авис ответил честно:
– Вкусно. Очень. Только я сейчас не совсем...
Элвин задрал брови:
– Пьянство в компании домового не доводит до добра, мой друг. Илевея, на моей памяти, перепить не смог никто и никогда!.. Лучше не пытаться!
Авис растерялся:
– Да, я и не пытался... Он утешал меня... И чай успокоительный...
Элвин переплёл пальцы:
– Тайком подпоил, значит? Проказник! Хотя, с другой стороны, выглядишь ты, и правда, не ахти...
Раз разговор повернулся в нужную ему сторону, Авис не стал терять время:
– Ильга Вардис. Илевей сказал, что она ушла из академии. Почему? Где её найти?
Элвин хохотнул. Невесело, правда. И прямо, резко ответил. Не о том:
– Она четыре года ждала, что ты снизойдёшь и поговоришь с ней. А ты? Прекрасный сын! Гордость рода! Наследник! И самый хреновый возлюбленный, какого только можно вообразить!
Авис опустил голову. Элвин щёлкнул пальцами и кондитерский рай испарился со стола, будто не было. Ректор попрощался со студентом. Не так, как обычно. Ехидно и колюче:
– Иди, адепт Варнер! Радуй папашу и дальше. Ильгу ты потерял.
И чтобы снять все возможные вопросы, добавил:
– Конечно, я знаю, где она. Но не скажу тебе никогда. Моя верность принадлежит тем, кто её заслуживает. Этой девушке, к примеру.
Что говорить или спрашивать?.. Нужно было уходить, но Авис просто не мог... Он поднял глаза на Элвина. Не стал оправдываться или просить. Заговорил о другом:
– Когда я поступал, вы, господин ректор, говорили, что я имею право на стипендию. Отец отказался тогда... Могу я просить... Я хочу получить стипендию на остаток учёбы. И переехать в нормальное общежитие... Я отработаю, господин ректор...
Элвин снова переплёл руки. Закатил глаза. Почесал бровь. И с сомнением протянул:
– Папашу хочешь подразнить?
– Не хочу. Хочу быть независимым.
Парень, в кои то веки говорил и смотрел прямо. И Элвин ответил ему прямо. Жёстко:
– Это не изменит ничего для тебя и Ильги.
– Я знаю.
– Зачем тогда?
Юноша неосознанно выпрямился в
– Хочу.
Ладно! Юнец имеет право не раскрывать ему душу. Имеет право!.. Старик встал и медленно побрёл к своему высокому креслу, похожему на трон. Проходя мимо студента, похлопал его по плечу в немом ободрении. Не мог остаться равнодушным к страданиям мальчика... И негромко сказал:
– Мне жаль тебя, парень. Правда. Тебе будет очень тяжело. Я знаю это, как никто... При том, при всём, что я не предавал ту, кого любил... Тебе будет больнее...
Авис кивнул. Он знает. Ему уже больно...
***
Он пошёл после этого на занятия. Перетерпел целый учебный день. И сломался на последнем занятии, физподготовке универсов.
Увидел, как весело и беззаботно скачет Нелли Тал по тренировочной площадке, как добродушно поглядывают на неё все, наверное без исключения, парни. С гордостью даже... Дастон. Даже мрачный бирюк Вар Сан кривит безупречно красивое лицо в одобрительной усмешке...
Нет, он не разозлился на неё. Успокоился даже. Раз она спокойная и весёлая, значит, с Ильгой точно всё в порядке. Это утешало... Но и тянуло за собой мысли...
Он совсем ошалел, наверное, от боли, переживаний и осознания своих перспектив потому, что дождался Нелли Тал после занятия прямо там, у женской раздевалки, и принялся умолять её...
Он чуть ли не со слезами на глазах, а может, и со слезами, кто его знает, умолял девушку сказать ему, где Ильга. Обещал, что не станет её беспокоить. Что ему просто нужно знать, где она. Что было, конечно, чистым враньём. Если бы он только знал, в какую сторону бежать, немедленно побежал бы...
Нел, ошарашенная натиском и странным поведением высокородного, замерла. Так унижаться! Он что, совсем сбрендил?.. Похоже, да. Потому, что...
Ужасную сцену застал Дастон со своей свитой, и неправильно прочитал её... Авис ухватился тогда за руки Нел и собирался бухнуться перед ней на колени. Сам сказал, что плевать на гордость и прочие глупости... Глаза Нел выкатились от потрясения. Лицо Варнера было ожесточённым, глаза отчаянными. Они диковато светились, намекая на магическую нестабильность...
Эту "картину маслом" и застал Дастон, и компания. Чем они посчитали её? Нападением? Попыткой изнасилования? Магическим срывом? Кто их знает, а только отчаянные лица обоих и испуганные глаза Нел на бледном лице...
Их хватило Дастону, чтобы бешено зарычать:
– Ах ты, ублюдок!
И кинуться на Варнера. А дальше было "весело"...
Дастон пытался отодрать Ависа от Нел. Она не давалась и сама хваталась за Варнера. Испугалась, что Даст покалечит возлюбленного Ильги? Пожалела его?.. Наверное, и то, и другое вместе. И много чего ещё... Она испытала к парню такую дикую, сшибающую с ног жалость, что только клятвенное обещание, данное Ильге, не позволило ей выболтать тут же, где прячется подруга.