Целители. Тени прошлого
Шрифт:
– Я давным давно сделал бы ей предложение о браке. Молчу только потому, что точно знаю: она откажет мне...
Глава 38.
– Ты, что? Больной?- вырвалось у кого-то из парней.- А семья?
Кливен пожал плечами:
– А что семья? Я дожал бы их. Делов то... Нужно только знать, куда и как давить... А потом они смирились бы. Оценили её. Ещё и довольны были бы, что мне удалось отхватить такое сокровище. Особенно дед был бы доволен. У него точно хватило бы мозгов и непредвзятости...
–
Тот выпил и меланхолично покивал головой:
– А то!.. Я распланировал всё от и до. Пошагово. И могу гарантировать благоприятное прохождение каждого этапа. Всё могу предсказать и повернуть так, как нужно мне... Кроме её согласия.
Да. Иногда Клива сносило и он начинал выражаться, как самый заумный из заучек. Или учёных. Или интриганов, которые сделали из знания хитросплетений человеческой души целую науку. Таким он, собственно, и был. Только пряталась эта его суть за красотой, богатством и происхождением. За теми масками и правилами, какие он усвоил с самого детства.
Собственно так он и "узнал" Лику. С самой первой её фразы. Про претендентов на матку и про необходимость мимикрировать и прятаться. Он тоже так мыслил. Удивлён был, что девушка может вести себя так. Так мыслить и обводить вокруг пальца окружающих настолько ловко, что ни у кого и тени сомнения не зародилось... Следующим, что поразило его, было чувство юмора Лики. Потом её доброта и порядочность.
Красота была, конечно, приятным дополнением ко всему этому. Но никогда не заслоняла её саму, Лику. Он действительно относился к ней, как говорил сейчас. И болтал не просто так. Он никогда ничего не делал просто так. Спьяну или по глупости.
Кливен Кард воспользовался моментом... Те, кому нужно, услышат. И другим донесут, насколько серьёзно он настроен. Ему, признаться, надоело отгонять дураков от Лики. Пусть думают, прежде чем лезут. И пусть уж лезут только те, кто точно готов к последствиям...
Вопрос друга выдернул Клива из задумчивости:
– Почему ты думаешь, что она откажет тебе?
Приятель не смеялся уже. Наоборот, был очень серьёзным. И, кажется, сочувствовал ему. Клив усмехнулся:
– Она не любит меня. Пока. Но я работаю в этом направлении, и кто знает...
Пара парней пьяненько рассмеялась:
– Ты что? Думать о чувствах женщины! Это же идиотизм! У них вообще нет чувств! И мозгов! Они принимают любого, кто богаче, сильнее и обеспечит им беззаботную жизнь!
Клив решил сменить тему и жертву. Хватит с него душевного стриптиза. Тем более, что он сказал уже, что хотел. Теперь очередь других побыть "душой нараспашку"... И будущий царедворец ехидно ухмыльнулся:
– Не боитесь, парни? А если я передам вашей общей подружке, что вы думаете о женщинах, а значит, и о ней? Думаю, Рыжая Нел повыдергает вам волосы на макушках. По одному, чтобы больнее было. А лучше проклянёт. И волосы, и остальное отвалятся у вас сами...
Чего таиться? Тем более, что все присутствующие знали "тайну"
Парни стушевались. Устыдились. Один начал оглядываться, будто всевидящая Нел могла пронюхать как-то, что он "плохо себя ведёт". Это было так забавно, что собутыльники рассмеялись. Тот, кого уличили в боязни ведающих, вспыхнул. Защитился и напал одновременно:
– Нел это Нел, понятно? Мы как женщину её не воспринимаем! Может, и было бы иначе, если бы Даст не посбивал нам рога... Что смотришь? Правда же? Правда! Смеёшься над Кливом, а сам ведёшь себя так же! И сам не берёшь. И нам подступиться не даёшь!
Вот так и обостряются "неразрешимые противоречия". По пьяни или в момент сильного волнения, или усталости, или злости... Тогда, в общем, когда логика, страх более сильного соперника или другие резоны перестают иметь значение. Тогда и открывается кто и что думает...
Парни, в ответ на реплику, согласно зароптали. Вспомнили, что, по первости, многие из них хотели бы претендовать на "Рыжулю". Дастон, который тоже уже изрядно "успокоился", перестал прикидываться "добрым другом". Так же, казалось бы, вальяжно сидел в кресле. Но опасностью повеяло от "расслабленной" фигуры. И от "спокойного", чуть насмешливого голоса мороз продирал по позвоночнику:
– Ну? И кто из вас, друзья мои, бросит мне вызов? Только учтите, вызов будет настоящим. И церемониться с глупцом я не стану.
"Храбрецы" замолчали. Вспомнили, что ровня Дасту только двое. И они с ним драться точно не будут... Астиг скривился в глумливой, пренебрежительной улыбке:
– То-то же! А то возомнили себе! И я распустил!.. Думайте над своими перспективами, прежде чем рот открывать. И над тем, на что вы вообще можете претендовать. Целее будете...
Один из парней высказался. Не выдержал. Тявкнул, как маленькая собачка на большого пса:
– Зачем? Зачем мешаешь нам, если она тебе самому не слишком нужна?
– Самоубийца!- дружно подумали остальные.
А один попытался прикрыть дурня. Хохотнул:
– Что-то я слабо представляю, что Нел кто-то может "взять" или "отдать"! Вы что забыли, как сражалась она на экзамене?
Вспомнили. Дружно вспомнили поединок своей эльфийской подружки. А главное, лицо, перечёркнутое тёмной полоской ткани. И суровый, скорбный, незнакомый рот Нел. Её точно не "возьмёшь", пока она не снизойдёт и не одарит...
А сильно пьяный юноша не унимался. И уже визгливо отстаивал равноправие:
– А, если бы? Если бы мы могли попробовать? Кто знает, что было бы?
– Калеки были бы. В разной степени,- солидно ответил дурачку Карвин Дан, который затесался в сборище универсов. Случайно. Пришёл встретить друга после физподготовке и попал. Ему тут, на сборище аристократов, были рады. Он был толковым и достойным. Отлично вписывался в любую компанию. И сейчас разрешил неприятную ситуацию. Спокойно и тактично. Усыпил юного правдоискателя и уложил его на ковёр в сторонке, чтобы не наступил кто ненароком.