Целитель и сид
Шрифт:
— Данна! Хватит. Я поняла. Я… была не права. В следующий раз я попрошу у вас помощи или совета, — покаянно сказала я.
— Следующего раза не будет, — заявил Рейвен.
Тут в дверь забарабанили с той стороны.
— Именем герцогини, откройте дверь!!! — закричали с той стороны.
За мной пришли! Они нашли меня! А, может, они следили за сидом?
— Данна! Это вы привели их сюда! Они следили за вами до самой гостиницы, — гневно прошипела я. — Отсюда нет выхода.
— Хочешь уйти отсюда? — как-то слишком спокойно, ровным голосом
— Что?
— Я спрашиваю, ты хочешь уйти отсюда? — повторил он.
— Но как?!
— Хочешь?
А куда мне деваться, конечно, хочу. Что угодно, лишь бы не попасть в цепкие руки Стражи и Тайной службы. Я реально смотрела на вещи.
— Да! Да…
Услышав ответ, мужчина подхватил меня за руку и выпустил Силу, которая нашла отражение в опутавших комнату метках. Я почувствовала что-то вроде головокружения, вроде того, когда срабатывает артефакт перехода, и у одной из стен открылся портал.
— О!
— Идем. Тропа снов долго не продержится, тем более, что нас двое, — сказал сид и потянул меня за собой.
В дверь комнаты уже ломились, и, исчезая в портале, я успела увидеть, как дверь слетела с петель и в проем ворвались стражники. Но мы с сидом были уже далеко…
Мы шли в вязком тумане без малейших признаков магической дороги под ногами, и, если бы не сид, я бы давно заблудилась.
Пару раз в тумане возникали проплешины, и я видела картинки других миров. Где-то был день, а в других местах ночь. Видения зеркальных высотных зданий и самодвижущихся повозок, ажурных ильвийских дворцов, выращенных из целых деревьев, или крестьянских домиков и возделанных бескрайних полей…
— Не смотри. Этот мир тебя захочет и затянет внутрь. Мне и так сложно нас держать в междумирье, — натянуто сказал Рейвен, еще крепче сжимая мою руку.
Я послушно отвела взгляд и уставилась на туман, и в дальнейшем старалась не отвлекаться на мелькающие по сторонам картинки из других миров.
Здесь не было времени и пространства, кроме того, что создавало наше воображение. То, что казалось Тропой — не было ею, так же как и туман — туманом. Пребывая в этом туманном не-месте и не-времени, сознание формировало доступные картины, спасаясь от безумия. И это правильно…
Мы шли, и шли, и шли… пока наконец не пришли.
В конце пути возник еще один портал, но гораздо меньше прежнего. Сид подхватил меня на руки и легко запрыгнул внутрь.
Я увидела, что мы находимся в подобии пещеры, по стенам и полу которой стелился туман. Тусклые светильники на стенах вдруг замерцали, словно подчиняясь неслышной команде, и начали испускать ровный золотой свет.
Сид опустил меня на пол, и я огляделась по сторонам. Осматриваясь, я обошла помещение. Оно было обставлено, как обычная комната, за исключением того, что в ней не было окон и дверей.
На туманных «стенах» висели картины и полки с книгами, а в центре стоял небольшой стол. На полу — роскошные ковры из Халифата,
В углу пещеры — широкое ложе, устеленное одеялами и пушистыми звериными шкурами, на которое я старалась не смотреть, так же как и на сида.
— Где это мы?
— В моем шиэн. «Под-холмами», как вы говорите.
— И что теперь? — поинтересовалась я.
— Я возьму то, что давно хотел получить.
Вот так, просто. Он утащил меня сюда только для этого? Какая нелепость.
— Но почему я?
— И правда, почему? Что в тебе такого, что я о тебе все время думаю? Ты как песчинка в башмаке, не думать о тебе невозможно. В тебе нет ничего выдающегося. — Рейвен оценивающе осмотрел меня с головы до ног. — Ты не красива. Слишком худая, ухватиться не за что. Такая маленькая. Даже не знаю, чего мне хочется больше — овладеть тобой или приласкать, как ребенка.
Какое сравнение он выбрал. Надо же! Не думала, что ему свойственно чувство умиления. Хотя… сиды плодились так редко, что детьми, очевидно, сильно дорожили.
— Вы выбираете явно не те слова, чтобы понравиться женщине, — заметила я.
— Я не придворный сердцеед. А ты не та женщина, чтобы пойматься на дешевую лесть. Это вы, людишки, придумываете красивую ложь, чтобы получить желаемое, — сказал Рейвен.
Почему-то эти слова вызывают у меня отторжение, и хочется его переубедить.
— Не всегда. Для любящего человека любимый всегда прекрасен, — ответила я заученной фразой и тут же поняла, что сама не понимаю, о чем говорю.
На практике чувства не мешали мне видеть все недостатки любимого мужчины. Для меня «любовь» всегда означала преданность. Это чувство никогда не превращалось в безумную, ослепляющую страсть, и никогда не затмевало здравый смысл. А, как известно, ровный и спокойный огонь горит дольше, чем буйное пламя…
— Ты проверяла это утверждение?
— Я исхожу из чужого опыта, — нехотя призналась я. — Может, если вы получите то, что хотите, вы поймете, что оно того не стоит?
— Посмотрим.
Он, утопая в тумане, плавно приблизился ко мне, так что я снова смотрела на него снизу вверх. Худое скуластое лицо, темно-золотистые глаза, опушенные густыми ресницами. Он использует чары, или я таю только от одного его присутствия?
Привык получать то, что хочет, без долгих игр… Я заставила его напрячься и потрудиться, но и это ему вскоре наскучило.
Мужчина взял меня за подбородок и запечатлел на губах легких поцелуй. Я осталась безучастной. Он нахмурился и повторил, и его ласка была более смелой. Когда я наконец ответила, он отпустил меня.
— Твое тело знает лучше, чего ему надо.
С этими словами он подхватил меня на руки и понес на ложе.
Придавленная его весом, я все еще продолжала сопротивляться. Отбиваться было бесполезно. Он был сильнее человека и легко одной рукой удерживал мои руки у изголовья, а второй расшнуровывал корсаж.