Catастрофа
Шрифт:
Толпа взорвалась аплодисментами, а я готов был прибить это маленькое позорище прямо здесь, в клубе.
– Пошли домой,- ну а что я еще могу сказать.
– Нет,- упрямица стояла на своем,- обещай, что женишься.
– Я пообещаю, и ты пойдешь домой?- Дынька энергично закивала,- Хорошо, женюсь на тебе. А теперь быстро домой.
После моего обещания моя заноза не упиралась и, даже, довольно улыбалась, закинув ее на плечо, направился к выходу. Расслабился, называется, отпраздновал победу, мать ее.
Открыв дверь в первое попавшееся такси,
Новый этап моих приключений начался уже дома. Эта оторва наотрез отказалась идти к себе в квартиру, с головой зарывшись в мой шкаф, достала мою любимую футболку (почему-то мне кажется, что раньше она не была розоватого оттенка). Долго бегала за котом, называя его мелким предателем, а меня обласкала нелицеприятным "кобель". Когда в моей комнате затихли военные действия, я расслабился. Оказывается зря.
Эти два ненормальных, боже она договорилась с котом, набросились на меня когда я зашел в спальню, и увалили на кровать. И немного покопошившись, замурлыкали каждый на свой лад. Уснули.
Боже, она успокоилась!!!
С этой замечательной мыслью и я окунулся в царство морфея.
Яна.
– Тварь!
– Дынька.
– Мяу-у...
– Кобель!
– Успокойся.
– Урод!
– Да послушай ты!
– Кобель!
– Повторяешься...
– А ты дважды, нет трижды кобель!
– Хватит истерить!
– Да как ты мог!
– Да ничего я не мог!
– Ты еще и не мог!
Звонкая пощечина, как гром среди ясного неба, прозвучала в тишине. Хлопнула входная дверь. Вот так вот "мило и душевно" мы поговорили с Матвеем сегодня утром. А с чего все началось...
Приоткрыв один глаз, закрыла его к чертовой матери, поняла, что лучше бы вообще не дергалась. Комната ходила кругом, зигзагом и вообще, всем, чем можно и нельзя, в ушах гудело, по черепушке кто-то настойчиво долбил изнутри молоточком: тук-тук-ТРАХ-тук-тук... невероятно громкое мурлыканье и сопение, под самым ухом, причиняло еще больший дискомфорт моему бедному, временно нездоровому, организму. Во рту царила мини пустыня, и язык давно прилип к небу, губы пересохли и отказывались шевелиться, и вообще, мне сейчас было очень-очень плохо.
Вновь решила попытать счастье и свой бренный организм заодно, открыла правый глаз в попытке сфокусировать взор на более яркой и выделяющейся точке. Красное пятно на бежевом фоне... что это? Открыла второй глаз, его правый собрат решил, что свое отработал и поспешил закрыться (э, нет, дружок, так не пойдет!). Расплывчатая картинка стала принимать какие-то очертания, но мозг всячески пытался меня уговорить поспать еще чуть-чуть, и поэтому работать напрочь отказывался. Пятнадцать минут военных действий: на моей стороне упрямство, жажда неизведанного и неумолимая тяга к путешествиям, ну хоть бы до уборной, например (все
Черт! Распознать вещицу не составляло труда, ну конечно, сколько на это платье ушло слез и пота (ну или смекалки и фантазии, кто ж сейчас вспомнит), но факт есть факт, на бежевом пушистом ковре, непонятной кучкой лежала именно эта срамота, и на что я вообще надеялась(?).
Сея незатейливая вещица была подарком Дашки на мое восемнадцатилетние. Платье, несомненно, дорогущее, но одевать его я не собиралась, ну не мой фасончик. Помню, когда бабулька моя, несомненно, женщина в семье уважаемая, осмотрев подарок, выдала: "В таком только приключения на срам и искать",- я поняла, что если раньше у меня и были какие-то сомнения, то сейчас я это точно не одену.
В чем, вы спросите, подвох?
Когда я впервые увидела в подарочной коробочке это произведение, доселе неизвестного автора, то мою неразумную голову посетил тот же вопрос. На первый, да и на второй взгляд, платье выглядело вполне себе приемлемо (обычно подарки подруги были более экстравагантны, чего стоил золотой купальник, от которого только название и осталось, так три ленточки, предназначенные больше для привлечения внимания, чем для прикрытия, и тут нет ни капли сарказма). Да, может длина платья не позволяла делать широкий, более привычный для меня шаг, да кричащая расцветка жука-пожарника, но рукав три четверти и полностью закрытый верх вызывал хоть какое-то доверие. Оказывается зря!
Уже готовая примерить, на радость Дашульке (очень уж полюбилась ей эта тряпица), развернула платье, так сказать, спиной к себе, вернее ее отсутствием, лишь кромка подола, предназначенная прикрыть хоть что-то. После праздника я долго думала, куда бы засунуть это "великолепие". Выход нашелся не сразу, но надежно припрятанная вещица глаз не мозолила и под руку, впоследствии, не попадалась. До сегодняшнего дня.
Сейчас это безобразие лежало на полу, всем своим видом говоря, что его одевали и, какой ужас, снимали, скорей всего второпях, так как валялось оно непонятной кучкой, вывернутой наизнанку.
– Мм, - только и смогла простонать я, немного поворочалась в кровати, пытаясь скинуть одеяло, то упорно не хотело покидать пригретого места, укутывало еще сильнее и (может быть мне и показалось) все плотнее прижимало к стене, странной такой, неровной и вздымающейся.
Отбив, наконец-то, себе свободу, попыталась сесть в кровати. Голова-а! Боже, именно сейчас я было согласна даже на плаху, главное, чтобы все перестало трястись, гудеть и двоиться. За что же мне такое наказание, никогда ведь не пила ничего крепче шампанского, что же на этот раз подтолкнуло к столь резким изменениям. Вопрос!