Царь-Ужас
Шрифт:
Не то что для рейхсмаршала, но даже для его внучки.
Часть вторая
Египтянка и браток
Он говорил с ними необычайно благодушно, хотя в глубине души был раздосадован тем, что эти бесконечно малые существа обладают бесконечно большой гордыней. Он обещал сочинить для них превосходный философский труд и переписать его мельчайшим почерком, чтобы они смогли его прочесть; из этого труда они узнают суть вещей. И он действительно дал им это сочинение перед своим отъездом, и том этот был доставлен в Париж, в Академию наук. Но когда секретарь раскрыл его, он ничего, кроме белой бумаги, там не обнаружил.
– Я так и думал! – сказал он.
1. Коммодор
Ли Гордон Пим родился в 1703 году после Катастрофы.
Ли назван был так в честь деда, автора известного учебника по ориентированию на Мертвых территориях. Закончил Верхнее училище связи, прошел обязательную службу на границах Мертвых территорий, служил в орбитальной Охране Большого телескопа. Астероидный рой, сквозь который прошла Земля в дни Катастрофы, продолжал тревожить планету; гигантское зеркало при Большом телескопе концентрировало солнечную энергию на поверхности астероидов и, создавая тягу испаряющегося вещества, сталкивало их с опасных орбит. Мелкие обломки уничтожались баллистическими ракетами.
Простая, нужная работа.
Работая в Охране, офицер Ли получил премию за создание специального рабочего костюма.
Это был необычный поступок. Офицера заметили.
Он попал в Северо-восточный филиал Теоретического отдела Старой Базы, достаточно тесно связанного с Отделом искусств. Правда, при полной неопределенности самого термина (искусство) трудно было ожидать каких-то значительных работ от молодого офицера, но никто, кажется, их и не ожидал: наработки офицера Ли с завидным постоянством укладывались в компьютерные файлы, помеченные грифом «Секретно». Впрочем, об искусстве вообще известно было лишь то (апокриф Майкла), что оно якобы смягчает нравы. Указанный апокриф утверждал, будто однажды на орбите Юпитера сотрудники Охраны перехватили космический корабль землян, покинувший планету еще до Катастрофы. Древние прекрасно ориентировались в искусстве, они даже демонстрировали некоторые его атрибуты, но если такое и впрямь когда-то случилось – все затерялось среди секретных файлов третьего порядка. А допуск к файлам третьего порядка закрыт даже для работников Безопасности.
Вызов на Старую Базу насторожил офицера Ли.
Чудовищное нагромождение каменных складок, перегружающее запад Южного континента, даже сквозь плотную дымку выглядело, как гора тумана. Гора эта не становилась ясней по мере приближения, напротив, туча расползалась все шире и шире, заняв наконец весь горизонт. Транспортный лайнер вошел в тучу, как в ночь, вокруг все померкло.
Ли вздохнул.
Он боялся, что его попробуют упечь в Отдел искусства, а ему совсем не хотелось лучшие годы проводить в отделе неудачников.
Агрессивно усмехнувшись, он слегка подвигал нижней челюстью. То ли простуда, то ли меня вчера душили – он чувствовал в горле легкую боль… Душить его мог только Скирли, в шутку, конечно. Все равно впредь следует держаться в стороне от офицера Скирли. Это нехорошо, что Лим Осуэлл получила от генетиков мой знак. Я предпочел бы жену менее впечатлительную. Когда недавно, в подземном парке, богато украшенном множеством табличек, тоже, наверное, вышедших из Отдела Искусств («Не сорить», «Не плевать», «Не шуметь», «Соблюдать безопасное расстояние», «Не отключать индивидуальный транслятор» и так далее), он щедро предложил Лим Осуэлл отключить на пару минут индивидуальный транслятор или хотя бы разок плюнуть, дисциплинированная девушка взглянула на него, как на придурка. Теперь он всей шкурой чувствовал, что его упекут в такой отдел, где шутки невозможны по определению.
Дежурный сотрудник в полувоенном мундире почтительно встретил офицера Ли у трапа, почти сразу они оказались в вагончике подземного поезда. Судя по шуму в ушах, поезд опускался все ниже и ниже. Это был не лифт, а именно поезд, работающий в спиральных
Он критически глянул на никелевое покрытие дверей.
Угловатое лицо с короткой стрижкой его, как всегда, удовлетворило, но костюм, конечно, мог быть и поярче. Иногда по костюму формируют первое, самое важное впечатление.
– Вы готовы к беседе?
Ли кивнул.
Обычно перед официальной встречей офицерам давали некоторое время для размышлений, но на Старой Базе ценили время. На Старой Базе всегда что-нибудь ценили. Ходили слухи, что секретные файлы хранятся как раз на Старой Базе, упрятанной в самую глубину мощного горного массива, но слухи тем и хороши, что часто не соответствуют действительности.
– Неплохое место, – подумал Ли вслух, представив всю толщину горного массива.
Дежурный сотрудник охотно откликнулся:
– У нас говорят – надежное место.
– Выходит, я вру?
– Я только сказал – надежное место, – испугался дежурный сотрудник. – Так у нас всегда говорят.
Они замолчали.
Ли не нравилось, что офицер Скирли остался в метрополии.
Конечно, Ли не хотелось связывать жизнь с Лим Осуэлл, что бы там ни утверждали генетики, но одновременно ему не хотелось, чтобы Пим Осуэлл оставалась в метрополии рядом с офицером Скирли, принимала как должное знаки его внимания, обсуждала цветовую гамму новых костюмов. Ли нравилось, как Пим Осуэлл одевалась к Парашютным дням. Костюм лилового цвета, длинный лилово-зеленый пояс, под жакетом – блузка, на которой яркие цвета чередуются с блеклыми, бело-розовый сменяется лазурью и пурпуром (это считалось смелым). Очень, даже очень недурно, хотя все равно связывать свою жизнь с Пим Осуэлл офицеру Ли не хотелось. Не меньше он боялся того, что на Старой Базе его представят какому-нибудь старому пердуну, который давно забыл о том, что такое Охрана или Мертвые территории, и ему придется долго и нудно убеждать указанного старого пердуна в том, что всегда найдется много молодых, но опытных людей, желающих принести пользу как раз там, где сам Ли не сможет дать ничего значительного.
Правда, подумал Ли, оперировать следует другими словами.
Сотрудники Отдела Искусств (давно окрещенного Отделом бесполезных знаний), как правило, обидчивы. Их не убедишь словами о том, что изучать несуществующее – бесполезно. Они убеждены в том, что если несуществующее отмечено их работами, то оно как бы уже существует.
Короче, Ли был недоволен.
В один день сошлось: генетическое определение его будущей жены (с разрешением на трех детей), подозрительный вызов на Старую Базу и, наконец, ожидание: его не сразу пригласили в кабинет. А единственное, что ему понравилось, когда он попал в кабинет, – голый серый камень стен. На Старой Базе никто не собирался скрывать истинного положения вещей. Да, люди загнаны под землю, да, жизнь нелегка, но не будем отвлекать внимание иллюзией благополучия. Рабочий стол, несколько простых кресел – разве этого недостаточно?
Зато все остальное офицеру Ли активно не понравилось.
Не понравился огромный экран (прямая связь с Большим Компьютером), не понравилась хозяйка каменного кабинета – коммодор Фрина. Она была в черном мундире, резко подчеркнутом редкой чернотой волос, и смотрела на Ли без выражения, как на некий предмет. По серебряным контрикам на погонах он сразу понял, что попал в руки большого чина, и вытянулся как положено. Но черная женщина щелкнула пальцами и сказала:
– Не дурите, офицер.