Быстрее света

Лукас Джон Мередит

— Вы совершенно правы, — заметила Алекс, — нам следовало бы подумать об этом.

— К тому времени, как я понял, что сейчас произойдет, у меня оставались считанные минуты, — продолжал Ноль. — Нужно было срочно спасаться. Выход из создавшегося положения имелся только один. Незадолго до этого я успел осторожно прощупать компьютерные системы «Дария Джабба». В конце концов, я уже переписал однажды сам себя с «Далекой звезды» на шаттл, и я решил, что смогу сделать подобное еще раз, поселившись в «железо» вашего нового корабля. К сожалению, это оказалось не так легко, как представлялось. Компьютерные системы «Дария Джабба» отличаются крайней

сложностью. Они не только оказались недоступны для моего понимания, но и были оснащены специальными защитными устройствами, препятствующими несанкционированным изменениям программного обеспечения. Я испробовал несколько способов, пытаясь перехитрить их, но это было как нападать на крулленский броненосец с заостренной палкой в руках.

— Так, значит, поэтому вы и приняли обличье этого робота, — подытожила его рассказ Алекс.

— Вы правы, — согласился Ноль. — Он оказался единственной настолько не важной компьютерной системой корабля, настолько несущественной для его безопасного функционирования, что конструкторы не потрудились снабдить его защитой от проникновения. Не самая лучшая во вселенной платформа для программ, но он был моей последней надеждой. Я лихорадочно стал готовиться к переселению в его оболочку.

Я никак не смогу описать вам панику, которая охватила меня в последние секунды пребывания на борту шаттла, — продолжал Ноль. — Времени оставалось буквально в обрез, а аппаратура, на которую я нацелился, была столь ограниченной, что мне пришлось пожертвовать частью моего уже искалеченного сознания, сфокусировав усилия на главных ментальных структурах моего «Я». Более того, этот мой последний всплеск активности пробудил защитные подсистемы шаттла, заставив их принять решение проверить вспомогательный процессор. Так что одновременно с грубой лоботомией собственного сознания, которую я самолично произвел, мне пришлось собрать все мое хитроумие, чтобы скрыть свою истинную натуру от целого сонма крайне агрессивных защитных зондов.

— Но вы все же смогли, — успокоила его Алекс, — а это самое главное. А сейчас, мне кажется, лучше отложить этот разговор до утра. Уже ночь, и мне ужасно хочется спать.

— Ни за что! — возразил Ноль. — Единственное, что меня все время поддерживало, — это мысль о продолжении нашей с вами философской дискуссии. Я решительно намерен заставить вас признать бессмысленность существования.

— Приходите утром, если это необходимо, — предложила Алекс. — Сейчас мне это просто неинтересно.

— Ерунда! — заявил Ноль. — Что может значить какой-то там жалкий сон по сравнению с силой и изяществом утонченного интеллектуального спора? Хотя, должен вас предупредить, я думал долго и напряженно. Надеюсь, что вы готовы к неминуемому поражению.

— Убирайтесь! — потребовала Алекс, пытаясь закрыть уши подушкой. — Я не слушаю!

— В качестве отправной точки я решил взять повсеместный характер страдания, — продолжал Ноль. — Я коснулся этой темы во время нашего последнего разговора, но не стал особенно ее акцентировать. Представьте себе Галактику как бескрайний океан бессмысленной, изнуряющей боли. Задумайтесь о мучениях, которые испытывают триллионы разумных, мыслящих существ. Они терзаются этими муками даже сейчас, когда мы с вами разговариваем, просто потому что имели несчастье родиться во вселенной, совершенно равнодушной к их судьбе.

— Заткнись, полоумный! Я хочу спать! Не желаю представлять себе муки всей Галактики!

— …в

этот самый момент, когда мы с вами предаемся острому интеллектуальному наслаждению от изысканной философской дискуссии, десятки тысяч людей погибают расплющенные, разорванные тяжелыми машинами фабрик и заводов. Это кажется парадоксом, но если рассчитать вероятности, вы поймете, что это действительно так. Вы способны представить себе их тяжкие муки, когда в их внутренние органы вонзаются обломки их собственных костей? Вы можете вообразить себе, какие чувства они испытывают при мысли о неизбежности смерти, когда им остается лишь молиться, чтобы она пришла поскорее?

— Ты больной! — воскликнула Алекс, садясь в постели. — Тебе лечиться надо!

— Даже тогда, когда вы сидите здесь и подвергаете меня оскорблениям, десятки тысяч разумных существ корчатся в муках, пожираемые изнутри паразитами, — упрямо гнул свою линию Ноль. — А тысячи других исходят громкими криками, умоляя о милосердии хохочущих, равнодушных мучителей, которые вонзают смоченные кислотой клинки в их генитальные отверстия. Вселенная, творения которой вы так рьяно защищали, — огромная камера пыток, чьи узники обречены на бессмысленные страдания и смерть!

— Вон отсюда! — рявкнула Алекс и набросила на занудливого апологета страданий одеяло. Затем, поплотнее обмотав им Ноля, она подтолкнула его к двери. — Не желаю слышать больше ни единого слова, псих кровожадный!

— Я так и знал, — приглушенно бубнил Ноль. — Вы не способны противостоять моей логике. Поэтому вы и прибегаете к оскорблениям!

— Послушай, ты! — воскликнула Алекс, пинком выставляя робота-философа за порог. — Я уверена, что на свете есть такие, кто искренне верит в бессмысленность существования, но только не ты! Иначе ты бы не удивился, что мы с Джейсоном не пришли к тебе на помощь, и не стал бы тратить время, распинаясь о жестокостях жизни. Ты бы тогда принял это как должное. На самом деле ты страшно возмущен, а все потому, что тайно ожидаешь, что вселенная должна быть совершенной. Вот почему тебя так расстраивают ее недостатки. Какой из тебя нигилист! Ты на самом деле безнадежный идеалист, терзаемый собственным неукротимым оптимизмом. Вообще-то это не так уж плохо, но я ничего не желаю сейчас об этом слышать, потому что безумно хочу спать.

С этими словами Алекс захлопнула дверь, заперла ее и вернулась в постель.

* * *

— Нам действительно придется держать его в клетке? — спросила Алекс на следующее утро. Они с Джейсоном находились на капитанском мостике, завтракая превосходной имитацией своего любимого сорта хлопьев и обсуждая, что же им делать с Нолем. Последний разгуливал по кораблю и был обнаружен Джонсом, после чего помещен в металлическую клетку, подвешенную к потолку. Для безопасности его колеса приварили к полу клетки. — Мне слегка неловко, что мы с ним так обошлись, ведь он ничего плохого не замышлял.

— Этого вы не знаете, — вмешался Джонс. — Тот факт, что он сбежал с «Далекой звезды» непосредственно перед ее гибелью и сумел проникнуть в аппаратуру нашего космического корабля, наводит меня на мысль, что Ноль — это некая разновидность изощренного компьютерного вируса, предсмертный удар побежденных крулленов. Его явная нелояльность по отношению к крулленским ценностям и это смехотворное навязчивое увлечение псевдофилософскими доктринами Себастьяна Дренча — несомненное прикрытие враждебных намерений.