Бутлегеры
Шрифт:
Дешевая забегаловка располагалась у черта на куличках, зато оказалась не сказкой, а самой настоящей явью. Меньше чем за десятку Иванов и Зинка получили два по сто водки, да еще и по горсти пельменей на бумажных листочках на закусь. Это был настоящий праздник души, а то, что водочка явно паленая и пельмени жестковаты - сущая ерунда. Гораздо хуже, что для повторения праздника в том же объеме не хватало всего около двух рублей. Профессор принялся уговаривать Зинку поискать подругу, которая трудилась где-то рядом, и перехватить у нее недостающую сумму в долг. Любовница мялась недолго. Она подошла к продавщице и спросила, где ей можно увидеть подружку из пельменного
На обратном пути Профессор не мог нахвалиться на такую замечательно дешевую распивочную. Зинка, похоже, малость приревновавшая его к подруге, усмехнулась и заметила:
– Как баба, раскудахтался. Дешево, дешево! Поди не в убыток себе торгуют. Водку, если хочешь знать, они на заднем дворе льют. Мне подруга сказывала.
Профессор призадумался. Перед ним появилась дилемма: или оставить эту точку для себя, в надежде навестить ее снова, или же сдать ее Вязову. В конце концов, он доказал, что достоин ученой степени и принял поистине соломоново решение - решил дать наводку Вязову, получить от него за это на водку, и, пока опера не накрыли цех, успеть напиться еще раз дешевой "огненной водички" в этой забегаловке. Сказано - сделано. Галантно, проводив даму-спонсора до подъезда, Профессор ринулся к телефонной будке звонить Вязову.
Судя по информации, цех на окраине не был большим, поэтому мы не стали привлекать другие службы и решили обойтись своими силами.
На дело отправились втроем: Бородянский, Вязов и я. Первый был незаменим при проверке торговых точек, а поскольку мы знали, что паленкой потчуют местных жителей в распивочной, то имелись все основания заняться и ею.
Сначала мы проехались мимо забегаловки и осмотрелись. Распивочная находилась в небольшом деревянном доме, типа сарая. Я нисколько не удивился, если бы узнал, что раньше на ее месте располагался пункт по приему стеклотары или утильсырья. За торговой точкой проходил длинный, высокий забор, поверх которого виднелся второй этаж коттеджа из красного кирпича и две крыши больших надворных построек.
Закончив короткую рекогносцировку, мы вылезли из машины и направились в распивочную. Внутри нее царили антисанитария и полнейший пофигизм в отношении установленных правил торговли. Явно, что строгие инспектора санэпиднадзора и других контролирующих органов не ведали о столь экзотической точке общественного питания, где самым натуральным образом плевали на все. Как на пол, так и на нормативные акты контролирующих ведомств. У продавщицы не было никаких документов, о санитарных книжках и сертификатах качества она не имела ни малейшего представления и, вероятно, считала главным назначением бумаги - заменять одноразовые тарелки.
В арсенале у Бородянского имелся традиционный прикол. При проверке общепитовских заведений он любил хмуро вопрошать:
– А почему у вас вилки для рыбы отсутствуют?
Обычно заведующие производством сразу начинали оправдываться и лишь спустя какое-то время до них доходило, что проверяющий шутит.
Здесь бы такой номер в принципе не прошел. Столовые приборы: вилки, ножи и ложки в обиходе закусочной не использовались вообще! Правда, их здесь и мыть было негде, а посетители отлично обходились
Продавщицу наш визит, похоже, не на шутку напугал. Она растерялась, побледнела и только толдычила, мол я не я и хата не моя. Все стрелки она перевела на хозяйку заведения по имени Фаина, которая с ее слов в настоящее время находилась в коттедже за забором.
Бородянский напевая: "Фаина, Фай-на-на, ой получишь у меня!", направился к черному ходу, ведущему во внутренний двор. Он резко распахнул дверь, но тут же быстро закрыл ее обратно и, обернувшись, сообщил нам:
– Там собачки гуляют.
– Ну и что?
– спросил Вязов.
– Но они кушают лошадь!
Виталий не стал больше ничего выяснять, а отодвинув Пашку с дороги, решительно за дверь. Мы с Бородянским последовали за ним.
Обстановка во дворе вполне бы могла послужить декорациями к какому-нибудь фильму ужасов. Весь двор был испещрен лужами крови. А в центре его валялась конская голова, в которую с аппетитом вгрызалась пара бультерьеров. Заметив нас, они подняли оскаленные морды, с которых капала на землю кровь, и угрожающе зарычали. Мы все трое, словно по команде, полезли к подмышечным кобурам. Вид пистолетов не произвел на песиков абсолютно никакого впечатления. По-видимому, они просто еще не знали, что это такое, а потому не боялись. Продолжали скалиться и рычать, вероятно, раздумывая что вкуснее: конина или мы. Мы тоже не спешили предпринимать активные действия, но что-то делать было нужно, не век же торчать на одном месте.
Виталий с легким щелчком снял табельного "макарова" с предохранителя и распорядился:
– Ладно, пошли. Если псы бросятся, будем бить сразу на поражение.
К счастью, губить живых тварей не понадобилось. Из коттеджа вышла хозяйка, которая пинками и матерками загнала собак в конуру.
Ну а потом ей пришлось устроить экскурсию непрошеным гостям, то бишь нам, по своему имению. Коттедж ее в сравнении с дворцами многих руководителей предприятия нашего города, выглядел скромно, поэтому мы оставили его на потом и предложили начать осмотр с надворных построек.
Наверное, эти постройки раньше использовались под склады, поэтому вид имели основательный и добротный, а окна в них отсутствовали. С явной неохотой Фаина завела нас в первую.
И мы сразу нашли то, за чем пришли. В помещении стоял густой пьянящий спиртовый дух, а два угрюмого вида мужичка посредством пластмассовой трубки и воронки наполняли прозрачной жидкостью батарею бутылок. В наличии присутствовал весь обычный антураж, свойственный подпольному бутлегерскому производству: 50-литровые пластиковые бочки со спиртом, стеклотара в ящиках, примитивный ручной станок для укупорки. В сравнении с автоматизированным производством на Лесоторговой базе это представляло собой убогое зрелище, но свою функцию выполняло. Ящиков десять мужички до нашего прихода успели изготовить.
Вязов с Бородянским оставили меня описывать словами увиденную картину в протоколе осмотра места происшествия, а сами проследовали с хозяйкой в другое помещение.
Хорошо, что я не пошел с ними. Иначе моя чувствительная натура могла подвергнуться очень негативным эмоциям. Во втором помещении тоже располагался цех, только не водочный, а пельменный. Несколько женщин сноровисто раскатывали сочни и лепили приятные на вид изделия традиционной русской кухни. Фарш готовили там же, пропуская через мясорубку, не что иное, как конину. Голова лошади валялась во дворе, а остальные разделанные части животного находились в пельменном цехе в качестве сырья для фарша.