Буря
Шрифт:
Ишикава остановил Тсукиёми. Аматэрасу не предала его в этот раз.
«Цикл нарушен, — прошептала Аматэрасу. — Тсукиёми свободен от своего гнева».
Томо с кашлем задышал, отплевываясь чернилами.
Ишикава замер, глаза его расширились.
— Юуто, — прошептал он.
— Томо, — сказала я, сжимая его руку. Он слабо пожал мою ладонь в ответ, и я знала, что он набирает силы. Рана в его груди сверкала золотым светом.
Он закрыл глаза, стиснул зубы, забирая себе мою силу. Чернила наполняли его жизнью, а я ощутила пустоту в сердце,
У меня не должно было оказаться чернил, они чуть не убили меня в начале. Но в конце они дали мне нужную силу спасти все, что мне дорого.
Свет угасал, и вскоре остались лишь мы впятером на поляне, облака на небе и опускавшееся за горизонт солнце.
Снег падал, словно лепестки вишни, нежно укрывая чернильный мир белым слоем. Снег попал на ресницы Томо, на пряди его волос, и он посмотрел на небо.
Я услышала рыдания Джуна и оглянулась. Он обхватывал руками холодные пальцы Икеды, и сияние лилового цвета окружило их. В моем сердце затрепетала надежда. Икеда… она… ожила?
Она сморгнула снег с ресниц, и Джун радостно расплакался, склонившись к ней, пока лиловый свет угасал. Он тоже смог поделиться силой чернил, попасть в золотой мир и вернуть ее к жизни.
Ишикава провел рукой по белоснежным волосам, стряхивая снежинки. Снега было все больше, он накрывал Томо белым одеялом.
Он кашлял, повернув голову и крепко держась за мою руку.
— Кэти, — пробормотал он. Я издала не то сдавленный смешок, не то всхлип, сердце пылало.
— Я здесь.
— Сато.
Глаза Ишикавы вспыхнули, он стряхнул снежинки с медных волос Томо.
— Я здесь, друг. Всегда рядом.
— Ты… — Томо закашлялся.
Ишикава склонился ближе.
— Что?
— Ты… пронзил мое сердце, балбес.
Ишикава смеялся так сильно, что слезы выступили на глазах.
— Я твой лучший друг, балда, — сказал он в перерывах между придушенным смехом. — Конечно, я это сделал.
— Прости, — сказала я. — Прости, что я не смогла.
Томо покачал головой.
— Тогда я бы уже умер, — сказал он. — Ты отказалась принять нашу судьбу. Ты боролась с ней до моего последнего вдоха. Аригато.
Я склонилась и поцеловала его, снег на его губах таял.
А вокруг нас снег медленно падал, обновляя мир белым вихрем.
Снег скрипел под ногами, я шла по парку Сунпу. Замок возвышался в стороне, его изогнутая крыша была присыпана белым. Я направилась через двор к станции, проведя пальцами по большим деревянным дверям, открытым и готовым впустить посетителей.
Было сложно представить, что когда-то здесь впервые сражались Томо и Джун, что именно здесь все завертелось. Во дворе было тихо, мои шаги эхом разносились по крошечному мосту, проходящему надо рвом.
— Кэти! — я взглянула на улицу и увидела Юки с Танакой, шею ее обвивал шарф бледно-розового цвета, а самодельный красный шарф был на Танаке. —
Я кивнула.
— Заннен на, — протянул Танака, опуская очки на кончик носа. — Не повезло Томо-куну. Такое у Сунтабы будет впервые на таком важном турнире.
Юки ударила его по руке, ее кружевные митенки идеально сочетались с ее шарфом.
— Шоу га най йо, — сказала она. — Ничего не поделать. Думай, о ком ты говоришь, нэ?
Его щеки порозовели.
— Прости, Кэти-чан.
— Ничего страшного, — сказала я. — Есть и другой год, — вот только Томо и Ишикавы в Сунтабе уже не будет. — Каменаши станет, наверное, следующим капитаном команды, но я тоже буду стараться.
— А мы идем в кофейню в Огуро, — сказала Юки. — Хочешь?
Я улыбнулась.
— Спасибо, но я несу Томо задания. Он все еще приходит в себя после… несчастного случая с кендо, — пришлось придумать такую отмазку.
Танака кивнул.
— Передашь ему наши лучшие пожелания? И скажи, что сенсей похвалил мою каллиграфию. Это ведь он мне помог.
— Хорошо, — улыбнулась я и помахала им.
Юки махнула с улыбкой на лице, и они ушли. Рука Юки обхватывала локоть Танаки.
Я спустилась по лестнице в туннель, что вел на станцию Шизуоки. На следующей неделе начнется декабрь, я уже почти целый год прожила в Японии. Все изменилось по сравнению с тем временем, когда мы с мамой жили в крошечном домике в Олбани. Я надеялась, что она гордилась бы мной, моими достижениями. Знаю, она была бы рада, что мы с Дианой хорошо ладим, что мы дополнили друг друга, хоть замену нашей утрате отыскать было невозможно.
Я прошла металлические врата, ведущие к поезду, когда Джун подошел к ним. Он заметил меня, когда сунул билет в щель. Он исчез внутри, врата открылись. Он склонился, светлые пряди выбились из-за его ушей.
— Кэти, — тихо сказал он, нас окружал поток прохожих.
— Джун.
Казалось, двигался весь мир, кроме нас, словно время остановилось.
Он подвинул сумку на плече, пряди челки покачивались, почти закрыв ему глаза.
— Гэнки?
Я кивнула.
— Неплохо, — сказала я. — А ты?
— Возвращаюсь от Икеды, она в больнице Кенритсу, — ответил он. — Она пришла в себя и начала есть сама.
Меня заполнило облегчение.
— Отлично. Прекрасно.
— Ага.
— Так… ты покончил с этим? — я имела в виду борьбу Ками и якудза.
— Цена слишком высока, — сказал он, крутя пальцами серебряную серьгу. — Когда я почти потерял Икеду,… ты говорила правильно. Это того не стоит. Сколько еще умерло бы в войне Ками? — он переминался с ноги на ногу, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушают. — Может, лучше сохранить чернила в секрете подольше. За власть другие готовы убивать, а я не хочу, чтобы страдали люди, как это случилось с Икедой.