Буря
Шрифт:
— Я по-прежнему надеюсь, что мы с тобой сможем прийти к соглашению. Должно же быть что-то, чего ты хочешь.
Он постучал пальцем по столу, и у меня мурашки побежали по коже, когда его губы изогнулись в расчетливой улыбке.
— Я слышал, ты питаешь слабость к оборотням.
— Им больно, а у меня есть сердце.
— Я думаю, дело не только в этом. Охранники сказали, что ты назвала одного оборотня по имени, — он бросил на меня оценивающий взгляд. — Откуда ты знаешь, как её зовут?
Мой пульс
— Я знаю, что она из стаи Мэна, и она пропала в октябре. Мы искали пропавших волков.
Он посмотрел на Уиллоу, которая кивнула. Мои плечи почти опустились от облегчения.
— А что насчёт другого оборотня? — спросил он. — Я слышал, ты его защищаешь. Ты отрицаешь, что знаешь его?
— Всё, что я о нём знаю, это то, что он из Монтаны, и он тоже пропал в октябре. Как я уже сказала, мы их искали.
Джулиан снова посмотрел на Уиллоу, и она подтвердила, что я сказала правду.
Казалось, он о чем-то задумался, и я боялась, что он продолжил допрос. Но он сказал, что на этом мы закончили. Когда охранники выводили меня, он подозвал одного из них, но я не расслышала, о чём они говорили. Он что-то замышлял, и я боялась узнать, что именно.
Когда мы вошли в секцию оборотней, обезумевший волк мерил шагами свою камеру. Он зарычал и бросился на барьер, как только мы появились в поле зрения.
Один из охранников воспользовался своим брелоком, чтобы открыть камеру напротив волка, и велел мне зайти внутрь.
— Джулиан подумал, что тебе может понравиться с оборотнями, — сказал он, снимая с меня наручники.
Я скрыла своё волнение, не желая давать им ничего, что можно было бы отнести ему обратно. Как только они ушли, я прижалась лицом к барьеру, желая заглянуть в камеру Саммер, но под этим углом была видна только передняя часть.
— Саммер, ты меня слышишь? — тихо позвала я. — Ты здесь?
Ответа не последовало. Я прижалась лбом к стеклу. Я была так близко к ней, но с таким же успехом могла находиться за много миль отсюда.
Я открыла глаза и посмотрела на волка напротив меня. Он всё еще расхаживал по комнате, но рычать перестал.
— Брайс, — осторожно произнесла я, не уверенная, вспомнит ли он вообще своё имя в таком состоянии.
Волк перестал расхаживать, но не посмотрел в мою сторону.
Воодушевленная, я сказала:
— Меня зовут Дэни, и я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вытащить вас всех отсюда.
Он не пошевелился и никак на меня не отреагировал.
— Ты меня понимаешь? — спросила я и не получила ответа.
— Было бы намного проще, если бы ты был в человеческом обличье, — пробормотала я, потирая уставшие глаза.
Я подняла голову. За три дня, что я была здесь, я не видела ни одного оборотня в человеческом обличье. Я уставилась
Пожалуйста, только не это. Я прижала руки к барьеру, поражённая невообразимой жестокостью такого поступка. Если я была права, то неудивительно, что Брайс был не в своём уме. Серебро смертельно опасно для оборотней, но в нужном количестве оно может вызвать у них усталость и слабость, не убивая их. Длительное же воздействие может свести их с ума.
Я уже знала, почему лаборатория хотела сохранить оборотней в их животной форме. Как я сказала Джулиану, в своей человеческой форме оборотни были, по сути, людьми.
Дверь в конце коридора открылась, и появились шестеро охранников, толкавших перед собой большую тележку с бортами. Они остановились перед моей камерой, но пришли не за мной.
— Нет, — пробормотала я, когда один из них поднял контроллер и активировал ошейник Брайса.
Волк дёрнулся и рухнул, а другие охранники вошли в его камеру с серебряными цепями. Они быстро связали его и вместе подняли на тележку, напрягаясь под его весом.
— Куда вы его забираете? — хрипло спросила я.
Охранники не ответили и не взглянули в мою сторону, пока вывозили тележку из секции. Я старалась не думать о том, что они собирались с ним сделать. Золотого волка не было уже два дня, и я боялась, что он может не вернуться.
Пришли два охранника с тележкой для еды и просунули подносы в прорези в нижней части барьера. На подносах-перевертышах лежало сырое мясо. На моём были бутерброд и печенье. Я поела и прилегла на кровать подумать. Больше мне здесь делать было нечего.
Я задремала и проснулась от того, что охранники вернулись с Брайсом. Они подняли его с платформы и бросили на пол камеры, как мешок с мусором. Как люди могли быть такими жестокими и лишенными сочувствия? Я не видела здесь ни одного человека, который, казалось, испытывал бы хоть каплю сострадания к своим подопытным.
Я села на кровать и стала наблюдать за лежащим без сознания оборотнем. Вскоре он очнулся и попытался встать, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы подняться на ноги. Он был мокрый, и он встряхнул своей шерстью, разбрызгивая повсюду капли воды.
Он казался необычно подавленным, но это могло быть нормальным после того, как его вернули в камеру. Он стоял мордой к задней стене своей камеры, двигая головой взад-вперед, как будто пытался избавиться от того, что они с ним сделали.
Я встала и подошла к передней части своей камеры.