Буран

Абрамич Люба

– Я возьму, – оповещает она меня и садится на место Аллы. Перед ней женщина, которая в руках держит фотографию своего маленького сына. Я мысленно сочувствую Ульяне.

– Давай я, – предлагаю я ей.

– Я справлять, – шепчет она. Мне страшно за нее. Я понимаю, что нужно увести Аллу и передаю ее волонтерам.

– Это ваш сын? – я слышу ровный как стекло голос Ульяны. – На вас похож, – тепло добавляет она, но без лишней эмоциональности. – Красивый. Очень.

Женщина начинает плакать.

Она справилась. Слава Богу! Я смотрю на потолок словно и правда могу увидеть там Бога и возвращаюсь на свое место. Но сейчас никто

не спешит возвращаться к нам. И поэтому я сам начинаю искать себе работу. Я подхожу к пострадавшим и ненавязчиво вклиниваюсь в их разговоры и через пятнадцать минут за моим столом снова сидят люди.

****

Я никогда раньше в своей жизни так не уставала. Если я еще раз услышу про то, что кто-то умер, я просто сойду с ума. У меня нет сил. Совсем. Мои коллеги все уже выдохлись и покинули свои места. Остались только штатские с Хабибом и я. До конца смены еще час. Я судорожно поглядываю на часы и думаю только о подушке. Люди передо мной уже давно потеряли свои индивидуальные черты и сейчас все на одно лицо. Но голос мой по-прежнему как на аудио записи. Я стараюсь им помочь, но не понимаю качественно это у меня получается или нет. Я единственная женщина из всех сотрудников. Горжусь ли я собой в данный момент? Плевать вообще. Очень хочется курить и кофе. Подзываю волонтера и незаметно прошу принести мне кофе. Заканчиваю с пожилым мужчиной и выхожу на улицу вместе со стаканом в руках. Я без куртки, но мне не холодно. Мои чувства притупились и я мало что ощущаю. Только легкую тошноту. Я уже не способна сопереживать людям. Работаю просто на потоке. Но они плачут и благодарят. Значит, все получается.

– Угостите сигаретой, пожалуйста, – прошу я у штатских на улице. Похожи на спасателей. Они предлагают мне разные сигареты из открытых пачек. Я беру те, которые не самые крепкие. Подкуриваю у ближайшей зажигалки и отхожу в сторону. Я хочу побыть одна. Хочу оглохнуть и никогда больше не слышать про смерть. Пусть она сама сдохнет, сука! Я затягиваюсь и сразу улетаю. Не курила уже несколько лет и вспоминаю, как это может быть приятно. Кто-то мягко берет меня под локоть и отводит в сторону.

– С тебя уже хватит на сегодня, – говорит мужчина низким охрипшим голосом. – Иди в автобус, – распоряжается он. Конечно, это Хабиб.

Я смотрю на него сейчас без страха. Продолжаю курить прямо в его красивое, смуглое лицо.

– Я сама решу, когда мне хватит, – я вручаю ему в руки свой стакан с кофе и, докурив сигарету, тушу ее о колонну дворца. Выкидываю бычок в урну и возвращаюсь в зал. До конца смены еще сорок миную. В штабе по-прежнему много народу. Одни пострадавшие родственники уезжают, но появляются другие. Ровно, как и люди из списков пассажиров, они становятся либо выжившими, либо нет. И мне кажется это каким-то нескончаемым конвейером. Словно лента в магазине. Но как только я сажусь на свой стул напротив меня сразу появляется человек. И я радуюсь искренне. Я могу помочь кому-то еще. Люди верят в меня и я буду стараться до последнего.

****

Наша смена закончилась. Это были тяжелые двенадцать часов. Ульяна ушла вместе с нами, но я нигде ее не вижу.

– Ты не видел Ульяну? – спросил я у Ивана в автобусе.

– Здесь ее нет, – ответил он.

– Я видел ее в гардеробе, – ответил Вася штатский психолог. – Крутая баба. Думал, свалит одна из самых первых, – слышу у себя за спиной. – В результате, меня пересидела.

Я возвращаюсь в гардероб. Ульяна сидит

на полу в полной темноте, прижав колени к груди. Взгляд потерянный и бессмысленный. Она выжата, как лимон, это и так понятно. Не знаю пока что говорить и поэтому просто сажусь на пол рядом с ней. Она по-прежнему в моей толстовке, только эта вещь уже пропахлась насквозь ее запахом и поэтому больше принадлежит сейчас ей нежели мне.

– Надо было поплакать, – говорю я ей. – Было бы легче.

– Я сюда не плакать приехала, – отстраненно отвечает она мне.

– На вот, – я протягиваю ей две таблетки. – Уснуть сегодня будет очень тяжело. Твоя нервная система перевозбуждена. Это поможет.

– Себе оставь! – она отпихивает мою руку. – И чо ты таскаешься за мной целый день? – начинает нападать она на меня. Ей нужна эмоциональная разгрузка и вместо слез она выбирает агрессию. Я молчу и разрешаю ей делать все, что она хочет.

– Хватит лезть ко мне со своей помощью! Сама разберусь, понял? – кричит она мне прямо в лицо.

Ульяна сверлит меня своими карими глазами. Они злые и искры сыпятся из них.

– Понял, – соглашаюсь я с ней. – Я все понял, – я разговариваю с ней мягко и ровно. – Хочешь посидеть, давай посидим…Жаль ребят только. Они там в автобусе нас ждут. Устали очень. Поспать хотят.

Ульяна не спеша поднимается на ноги.

– Твои дешевые приемчики не работают, – кидает она мне, но все-таки идет в сторону автобуса. Я усмехаюсь и иду следом. Держу между нами дистанцию, потому что понимаю, еще чуть-чуть и мне в голову что-нибудь прилетит. Она очень устала. Это видно. Но она слишком гордая и сильная, чтобы пойти и просто выплакаться.

– Ульяна, – подает ей руку Иван. Она ее принимает не раздумывая, и залезает в автобус. – Хорошо поработала сегодня, – хвалит он ее. Она скромно улыбается и направляется в конец автобуса. Я иду сначала за ней, но она шипит в мою сторону.

– Я хочу побыть одна! – цедит она сквозь зубы. – Совсем! Ясно тебе?

Парни переглядываются между друг другом и прячут свои улыбки.

Значит, такая злая и неприветливая она только со мной. Девочка не выросла. Ульяна совсем не простила меня и она ничего не забыла, хотя я так на это надеялся. Я должен поговорить с ней и попросить прощение.

– Хорошо, – я возвращаюсь в начало автобуса и занимаю место рядом с Иваном.

****

До гостиницы ехать ровно двадцать минут. Меня слегка растрясло по неровной дороге и от этого начинает болеть голова. Мы останавливаемся перед старым зданием. Мигает вывеска «Рандеву» – название гостиницы.

– Там стол заказан на восемь часов, – говорит мне Хабиб. – Надо поужинать обязательно.

Я хочу сказать какую-нибудь гадость, но понимаю, что мои поступки так сейчас предсказуемы для него. Он прекрасно разбирается в импульсном поведении и поэтому я просто молчу.

– На первом этаже, – поясняет он на выходе из автобуса.

Я сама несу свою сумку. Но Хабиб забирает ее у меня и провожает ровно до номера. Я открываю дверь ключом и мы входим в комнату. Все это происходит в полном молчании. Внутри чисто и хорошо пахнет. А, главное, здесь тихо и никто не плачет. Хабиб догадывается, о чем я думаю.

– Выпей аспирин, – советует он. – И нам надо поговорить!

Я подпрыгиваю от его слов. Боюсь того, что он мне скажет.

– Выход там, – я указываю на дверь. – Спасибо за помощь. А теперь убирайся! – мне не терпится избавиться от него.