Буран
Шрифт:
– Я понимаю, что пит-стоп не ваш вариант, – догадываюсь я по ее недовольному лицу. – Но на это все сейчас нет времени. И сходите все в туалет. Стоянка пятнадцать минут. Не больше. Так вы, –обращаюсь я ко второй блондинке. Она поспала и выглядит сейчас отдохнувшей. – Что вам взять?
– Я сама выберу. Спасибо, – коротко отрезала она.
– Обязательно поешьте! – настаиваю я. – Мне там голодные обмороки не нужны. Так, мужики, вы должны поесть очень плотно. Когда девушки устанут нам придется их отпустить, поэтому всю их нагрузку возьмем
– Да что вы из нас сейчас делаете маленьких девочек! – вдруг не выдерживает вторая блондинка и взрывается. Она резко встает. – Все прекрасно понимали куда едут! Мы будем работать наравне со всеми. И никто никуда сбегать не собирается. Согласна, что у вас колоссальный опыт работы с пострадавшими. Но мы справимся! И давайте больше не будем поднимать тему нашей бабской никчемности. Там на месте все само решится, кто тут лишний, а кто нет!
Я смотрю на нее, не произнося ни слова. Так вот кто тут смелый на самом деле. Она злится. На щеках у нее играет румянец. Похоже, я ее реально достал. Но эту гневную тираду поддерживает женская часть автобуса аплодисментами. Я улыбаюсь под бородой.
– Ну, настрой у вас боевой, – это меня радует. Как вас зовут? – спрашиваю я у блондинки.
– Неважно! – резко отвечает она. – Мы сюда не знакомиться приехали.
– Умыться не забудьте, – напоминаю я. – Вы дорого одеты. Переоденьтесь. Людям не очень приятно будет видеть в момент их горя разряженных. Толстовка есть?
Она мотает головой.
– А говорили, что знаете куда едете.
Я достаю из сумки черную толстовку и кидаю ей.
– Мою наденьте, – распоряжаюсь я тоном, которому нереально противиться. И если она не полная дура, то согласится.
– Хорошо, – девушка моментально начинает стягивать с себя красную водолазку. Не стесняясь и не отворачиваясь. У нее дорогой красный лифчик и большая грудь. Все, до глубины смущенные мужчины, начинают поспешно отворачиваться. И я в их числе.
– Так лучше? – раздраженно спрашивает она.
Я поворачиваюсь и вижу ее в своей кофте. Она конечно же велика ей. Но сейчас эта блондинка похожа не на разодетую куклу из Москвы, а на волонтера. И люди начнут открываться ей. Эта девушка кого-то напоминает мне. Но я не могу вспомнить. Даже когда я очень стараюсь.
– Гораздо! Так, Алла. У вас есть во что переодеться?
– Да, – тихо отвечает она и открывает свою дорожную сумку. Мы, мужчины, заранее отворачиваемся.
– Ногти покажите! – приказываю я.
Девушки по очереди демонстрируют мне свои ногти.
– Слава Богу у вас хватило ума не красить их в яркие цвета.
– К вам претензий нет, – объявляю я двум пожилым женщинам. – Спасибо, что приехали. Предлагаю познакомиться.
– Клавдия Ивановна, – громко объявляет женщина с рыжими короткими волосами. Я жму ее сухую руку. Она теплая.
– Хабиб! – повторяю я свое имя.
– Елена Николаевна, – объявляет вторая седоволосая.
– У вас есть опыт работы с суицидниками? – спрашиваю я.
– Да. Я работала
– Хорошо. А вы? – перевожу взгляд на Елену Николаевну.
– Я работала очень долго в центре поддержки. Особенно с теми, кто лишился всего имущества. Пациентов было очень много. Я справлюсь. Можете не переживать за нас. А вот молодежи надо будет помочь. Они все из Москвы из дорогих клиник.
– Это я уже понял, – тихо добавляю я. – Но тогда я попрошу вас взять на себя более сложных. Девочки будут обрабатывать на первичном этапе и самых тяжелых, у кого нет больше живых родственников…. ради кого они могли бы жить дальше…, отправлять уже к вам. Ну а вы уже по привычный схеме.
– Хорошо, Хабиб. Не переживайте, – она жмет мою руку. – Так трогательно видеть человека, который так искренне переживает за всех этих людей! Которых вы даже не знаете!
Я скромно улыбаюсь ей и слегка прикасаюсь к ее плечу.
Мне гораздо сейчас лучше, когда я понимаю, что он меня не узнал и вряд ли узнает. Он пристально разглядывал меня в своей толстовке, но так и не понял кто перед ним. Поэтому можно расслабиться и нормально готовиться к работе. В голове я начинаю перебирать наиболее подходящие скрины. Сразу появляются схемы и ответвления от них, если пострадавший начнет реагировать не по сценарию. Все это я знаю наизусть. Но применять на практике…это все совсем по-другому. Когда на тебя сыпется поток эмоций других людей гораздо сложнее оставаться в ресурсе и не поддаваться их настроению. Необходимо применить эмпатию, но в то же время не утонуть в ней.
Автобус останавливается у пит стопа. Все начинают выходить. Я накидываю капюшон от толстовки, а сверху свой пуховик.
– Здесь очень скользко, – предупреждает Хабиб и помогает женщинам, которые спускаются из автобуса. Он ждет меня, чтобы протянуть мне руку. Но я делаю вид, что не замечаю его.
– Я вас раздражаю, да, – догадывается он.
– Да, – не церемонюсь я с ответом. – И очень сильно!
– Всему виной первое впечатление, – выдает он популярную версию. И попадает в точку. Мое лицо неосознанно расплывается в презрительной улыбке.
– О, это вы точно подметили, – говорю я и перед глазами у меня снова проплывает фрагмент из моего прошлого. Как Хабиб в студенческой столовой демонстративно заплатил за меня, приговаривая, что сегодня у него акция помощи бездомным. Это было так унизительно!
– Не пропадайте, – попросил он и направился за кофе.
Я направилась в сторону туалета. Алла крутилась около Хабиба. Он ей понравился. Я считала ее мимику и жесты за пол секунды. О том, что мы знакомы, она понятия не имела. Эту позорную страницу из моего прошлого никто не знал. Ровно и то из какой я семьи. И кто мой отец. Друзей в Москве у меня не было, лишь знакомые. Все свое время я тратила на работу, потому что не хотела больше в чем-либо нуждаться. И у меня это отлично получалось.