Буран

Абрамич Люба

****

– Пришли новые данные, – объявил я своим автобусным, когда мы отъехали от пит стопа. – Пятнадцать человек в реанимации. Шансы на выживание десять процентов. Поэтому, пожалуйста, не используем никаких фраз типа: «Все будет хорошо». Это понятно? Главный принцип в работе психолога ЧС – не навреди. На ваших бейджах будет указано только ваше имя без отчества. Говорите уверенно, хоть это и не правда, что у вас большой опыт в работе чрезвычайных ситуаций.

Я отпил из бутылки и прополоскал горло. Автобус мчался на повышенной скорости и иногда меня слегка кренило из стороны в сторону. Я снова находился на ногах перед публикой и пытался запихать в их головы

как можно больше информации. Большинство из них понятия не имеют, как работать с жертвами катастроф. Они работают с внутренними детьми своих клиентов, которых не «долюбили» и не «доласкали» в детстве. Это совсем другое.

– Будьте максимально доброжелательны. Легкий телесный контакт. Запомните – легкий. Никаких объятий. Никаких теплых покрывал. Ничего это быть не должно. Сессия на одного человека пятьдесят минут. Не больше. Чтобы не уходить в проблемы одного человека целиком и оставаться объективными. Если не знаете, что говорить, лучше вообще молчите! Но будьте рядом. Никаких фраз «Возьмите себя в руки». Лучше чаще давайте им пить. В случае панической атаки или же истерического психоза подождите пятнадцать – двадцать минут, не вступайте сразу в контакт, но не забывайте про воду. Так…внимание… и сейчас очень важное. Вы не должны забывать о себе! Если кто-то из вас понимает, что сейчас сорвется – используйте дыхательную гимнастику. В случае потери контроля над ситуацией срочно сообщите мне! Категорически запрещены слезы на глазах у потерпевших. Захотите порыдать – идите в туалет! Как обычно работаем в двух направлениях. Профилактика со здоровой частью населения – это девочки и вы, парни. А вторая группа работает с населением в наличии у которых уже могут быть нервно-психические нарушения. Это я, Клавдия Ивановна и Елена Николаевна и штатские. В первой группе будет еще Иван. Он присмотрит за вами. На месте уже работают несколько штатских психологов. Если не решитесь вступить в контакт с пострадавшими сразу, можете посидеть рядом и послушать как это делают психологи ЧС. Вопросы?

Я пристально осматривал каждого из собравшихся. Где вопросы? Почему они молчат? Все совсем хреново!

– Так. Все плохо! – произношу я вслух. – Вы, девушка без имени. Выйдите сюда, – приказал я блондинке в моей толстовке. Пошатываясь, она двигается в мою сторону. Ее походку я помню. Кто-то уже так ходил в моей жизни. С гордо поднятой головой и дерзким взглядом на лице. Кого она мне напоминает? Мозг мучительно перебирал в голове всех знакомых…Нет. Я не помню ее. Но откуда-то знаю. И это очень сильно бесит!

– Вы не задаете вопросов. Вы все знаете? – спрашиваю я у нее.

– Да, знаю, – честно отвечает она.

– Может, хотите что-нибудь добавить? – предлагаю я.

– Могу и добавить, – она и не пытается скрыть свое раздражение в мою сторону. Где я так сильно успел ей насолить?

– Разговаривайте с ними как с обычными людьми, а не как с пациентами, – начинает она перед автобусными. – Представляйтесь просто именем и желательно коротким.

– Отлично, – я хвалю ее. Девушка абсолютно права.

– Не оказывайте им никакой медицинской помощи. Это делают медики! Оставайтесь с ними на одной позиции. Не поворачивайтесь к ним спиной не оставляйте одних до окончания сессии. Не трогайте их по голове! Избегайте лишних расспросов. Больше слушайте. Общайтесь как можно проще и без терминов. Они все сейчас в измененном состоянии, в остром стрессе. И никаких разговоров между собой! Хабиб сказал правильно. Плач – это хорошо. Ступор -это плохо. Иногда после ступора начинается истерика, будьте готовы к этому

Блондинка говорит

громко и без суеты. Я начинаю менять свое мнение в отношении ее персоны. Она хорошо подготовлена. Возможно даже в прошлом она уже участвовала в подобном. Но этот голос я уже слышал раньше. Может, он звучал иначе. Но тембр и способ выводить определенные слова – все это я слышу уже не в первые.

– Не приступайте к действиям сразу. Подождите секунд тридцать и сначала подумайте, чем вы можете помочь этому человеку. Постарайтесь уменьшить чувство страха за своих близких у людей, которые еще не знают всех новостей. Они сейчас в самой нестабильной позиции. Скажите им, что они не одни и весь мир пришел им на помощь, и это правда! – блондинка продолжает оповещать всех нас и я внутренне радуюсь, что хоть кто-то из Московских в курсе предстоящей работы.

– Прекрасно. Спасибо, – я хлопаю ее по плечу и отправляю на место.

****

От этого хлопка меня чуть не перекосило. Ненавижу, когда он меня трогает. Кожа сразу начинает зудеть в этом месте. Будь моя воля я бы его облила бензином и подожгла! Господи! Я ужасаюсь собственным мыслям. Я столько лет отрабатывала негатив в сторону Хабиба и убедила себя в том, что все забыто, а обиды побеждены. Ничего не вышло! Годы тренировок и походов к другим психологам вопроса не решили. Я хочу, чтобы он закрыл свой рот хочу, чтобы он закрыл свои черные глаза и выпрыгнул из автобуса. И желательно на огромной скорости! Я чересчур гордая девочка. Не могу и не хочу его прощать. Мой внутренний ребенок шепчет о том, как ему было больно все этим годы, и никто не пожалел его.

– Подъезжаем, – предупреждает Хабиб. – Совершенно правильно сказала белокурая девушка. Не бросайтесь в работу сразу. Дайте себе пару минут адаптироваться к шуму и суете. Людей внутри много. У каждого свой характер. Терпения вам! Здесь нет шаблонов, действуйте по обстоятельствам! Держим связь друг с другом. Нам предстоит после работать со спасателями. Им так же потребуется психологическая поддержка. Поэтому экономно расходуйте свои силы. Будет хуже если на вторую смену никто из вас не сможет выйти. И запомните, первый пострадавший, который к вам сядет, будет самым сложным – потом будет проще. Потому что ваш мозг адаптируется. Просто дайте ему время. И не обязательно работать за столом. Можете работать в зале, сидя, стоя, как вам удобнее.

Дом культуры горит огнями не смотря на приближающееся утро. Вокруг все забито машинами. Бегают люди в форме. Я стараюсь держаться и не поддаюсь расползающейся панике от этого места. Я случайно встречаюсь взглядом с Хабибом. Он, похоже, догадывается о моих чувствах, но молчит. Мы все, кроме настоящих психологов МЧС, выходим из автобуса на ватных ногах. На улице холодно и очень ветрено. Мои длинные волосы разлетаются в разные стороны и я поспешно надеваю капюшон.

– Давайте сумки, – Хабиб забирает вещи у Елены Николаевны и Клавдии Ивановны.

– Алла, – зовет он ее. – Что там у тебя? Давай сюда, – Алла передает ему свой небольшой чемодан. Он ждет, когда я отдам ему свою сумку.

– Не тяжелая, – грубо кидаю я ему и первая двигаюсь к центру культуры. Алла догоняет меня и берет под руку.

– Ульяна, мне очень страшно, – признается она мне. – Я никогда раньше не была в таких местах. У меня нет такого опыта как у них, – она кивает в сторону Хабиба.

– Ни у кого нет, – сухо отвечаю я. – Но раз мы уже здесь, то сбегать поздно. Будь сильной, – даю я ей ободряющее наставление и прибавляю хода по хрустящему снегу. Алла остается одна. К ней подходит Хабиб и они вместе направляются по моими следам.