Бунтарь

Реншоу Уинтер

— Ты привязалась, Далила? — спрашивает Рут, опустив взгляд.

— Нет, конечно, нет.

— То есть, если завтра ты уедешь, никогда больше не увидев этого мальчика, то жизнь будет идти без сучка и задоринки?

Я смотрю в сторону, пытаясь представить, на что это будет похоже, и ловлю себя на том, что у меня возникли трудности с дыханием.

— Вот твой ответ. — Рут хлопает по столу.

— Я чувствую, что ты злишься на меня, тетя Рут…

— Я не злюсь. Я просто так сильно тебя люблю, милая, и не хочу видеть, как тебе

будет больно. Глядя на тебя, я вижу мою маленькую худышку с брекетами, в очках и вьющимися торчащими волосами. — Она тепло и грустно улыбается. — Я хочу, чтобы ты всегда оставалась молодой и наивной. Я знаю, это эгоистично с моей стороны.

— Зейн хороший парень, тетя Рут. Может быть, он не был таким всегда, но он такой сейчас. Ты должна доверять моему суждению.

Она наклоняется вперед, положив голову на руку и приподняв брови.

— Полагаю, в твоих словах есть смысл.

— Что бы он ни делал в прошлом, какой бы версии правды ты ни придерживалась… — говорю я, очень сильно желая рассказать ей то, что он поведал мне. Но я не могу, это было бы нарушением нашего негласного доверия. — Все, о чем я прошу — отпусти это.

— Я отпущу это, но до тех пор, пока Зейн не навредит моей племяннице. — Рут щелкает языком.

— Согласна.

— Хорошо. Ну, я уверена, что у тебя был длинный день. — Тетя хлопает по столу и смотрит на часы, которые показывают семь тридцать. — Я иду спать. Увидимся утром, дорогая.

— Спокойной ночи, тетя Рут.

Глава 28

Зейн

— Все здесь? — Тренер Робертс перекрикивает низкий гул кучки тупых футболистов, собравшихся в огромном конференц-зале в штаб-квартире команды во вторник днем.

Место рядом со мной пустует, и я достаю телефон, чтобы отправить короткое сообщение Далиле. Сегодня вечером мы собираемся посмотреть «Игру престолов», и я хочу напомнить ей, чтобы она захватила в магазине пиццу.

Мы во многом похожи на пару.

Но мы не пара.

Лучшее описание положения вещей — в последнее время нам обоим комфортно. Никто из нас не перегибает палку, самолюбие отброшено в сторону. Мы просто тусуемся, трахаемся, как кролики, и заставляем друг друга смеяться.

На самом деле, я даже не могу вспомнить, когда мы в последний раз спорили о чем-то серьезнее, чем начинка для пиццы или какое шоу на Netflix будем смотреть дальше.

Далила классная девушка, и я буду чертовски скучать по ней, когда она уедет.

Стул рядом со мной занимает кто-то в облаке духов. Моя кровь стынет в жилах, когда я, повернув голову, вижу придвигающуюся, улыбающуюся мне Кариссу.

— Привет. — Она широко улыбается и смело кладет руку на мое предплечье.

Я поднимаю взгляд на ее отца, сидящего через несколько рядов дальше во главе стола.

— Что ты здесь делаешь? — говорю я тихо.

Она

непринужденно пожимает плечами.

— Только что обедала с папой. Он опаздывал, поэтому, чтобы он успел вовремя, я решила пойти с ним.

Как заботливо.

Я отворачиваюсь от нее в сторону Кая и Уэстона, сидящих справа от меня, и встреваю в их разговор.

Палец Кариссы вонзается в мой бок. Тихо застонав, я поворачиваюсь к ней лицом.

— Итак, я подумала, — начинает она. — Вечеринка начала сезона состоится через несколько недель. Как хочешь, чтобы я надела красное платье или белое? Белый цвет более летний, а красный жутко сексуален. Я надену все, что ты захочешь, детка.

Мои зубы скрипят. Она выводит наше соглашение на совершенно новый уровень.

— Надевай что хочешь, — глухо бормочу я, поворачиваясь к парням.

Она снова касается меня.

— Красное или белое, Зейн? Выбирай. Ты должен быть вовлечен в подготовку к нашему грандиозному свиданию.

Бросаю на нее тяжелый взгляд.

— Грандиозному свиданию?

Карисса улыбается шире, чем ребенок, попавший в «Диснейленд».

— Я так взволнована. Мы оторвемся по полной программе, а после у нас запланировано кое-что особенное, так что…

— Вау. Нет-нет-нет. — Я поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что ее отец не слышит нас. — Я не подписывался ни на что после. Мы идем на вечеринку на пару часов. Мы договаривались только об этом. Ты обещала.

— Вечеринка будет проходить с восьми до полуночи, — говорит она. — Мы будем там от начала до конца. Я думаю, ранний уход с вечеринки будет дурным тоном для звездного полузащитника и дочери владельца команды, не так ли?

— Я никуда не пойду с тобой после, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Плохая идея, Зейн.

— Прости?

— Это моя ночь. Ты обещал мне одно свидание.

— Да. Вечеринка — это свидание.

Карисса хлопает рукой по моему плечу.

— Вечеринка — это профессиональный долг. Настоящее свидание не начнется до тех пор, пока не уйдет последний гость.

Проклятье.

— Ребята, вы готовы начать? — протяжная южная речь тренера Робертса гремит по всей комнате.

— Мой ответ «нет», — шепчу я Кариссе.

Ее прищуренные глаза светятся решимостью, и она наклоняет голову ровно настолько, чтобы молчаливо сообщить мне, что не отступит.

Медленно и тяжело дыша, я перевожу взгляд и вижу, что отец Кариссы пристально смотрит на нас двоих с суровым лицом. В то же мгновение Карисса улыбается ему счастливой улыбкой и прижимается ко мне, положив руку мне на плечо.

Иисус Христос.

Он улыбается своей дочери, затем снова смотрит на меня, и улыбка исчезает с его лица.

Он смотрит на меня так, будто хочет убить.

Или как будто ищет оправдание, чтобы вышвырнуть меня из команды.

И я моментально понимаю — один неверный шаг, и я вылечу из команды.