Бунтарь

Реншоу Уинтер

— Иди сюда. Позволь мне трахнуть твой милый маленький ротик, — рычу я, и Далила, широко улыбаясь, дотягивается до моего члена и проводит по всей его длине большим и указательным пальцами.

Она ведет своим языком по головке, облизывая, а затем берет меня на всю длину, плавно и ритмично покачивая головой.

— Боже, у тебя хорошенький ротик, — стону я. У меня слюнки текут при мысли о том, как хороша она будет на вкус через минуту. — Забирайся на кровать.

Далила выпускает член изо рта, поднимается и становится коленями на край кровати. Я ложусь посередине, притягивая

ее к себе. Ее голова находится возле моего набухшего члена, а гладкая киска — напротив моего рта.

Если это не рай, тогда я не знаю, что это.

Глава 25

Далила

— Ты первый партнер без серьезных отношений, который у меня был, — откровенничаю я, когда в среду утром мою в раковине посуду после завтрака. Я стою в одном фартуке на обнаженное тело и с мокрыми руками по локоть в пене. — И, вероятно, последний.

Правая бровь Зейна приподнимается.

— Почему это?

— Не могу даже представить, что буду делать это с кем-то еще, — говорю я. — Отношения без обязательств — это жестко. Вот о чем я думала вчера вечером возле машины, когда ты меня спросил.

— Хорошо, что в этом жесткого? — Зейн ухмыляется, указывая взглядом на свой пах. — Помимо очевидного.

— Я даже не знаю. Предполагаю… просто после прошлой ночи я увидела твою другую сторону. А потом мы заключили этот договор. — Я вздыхаю. — Я уеду через полтора месяца или около того. И вот что я имею в виду: на этом всё? Я просто попрощаюсь, прыгну в самолет и больше никогда не увижу тебя? Этот опыт для тебя на один раз?

Зейн огибает кухонный остров, входя в мое пространство. Кладет ладонь мне на спину, наклоняется и целует меня в макушку. Его тепло согревает меня, а прикосновение посылает дрожь по спине.

— Ты никогда не будешь на один раз, — говорит он. — Каждый раз, когда ты почувствуешь себя немного возбужденной, звони мне — я прилечу первым же рейсом.

— Значит, самолет летит только в одном направлении?

Зейн поворачивается спиной к острову, опираясь локтями на мрамор.

— Вот в чем подвох, ты видишь? Потому что, если мы будем летать, чтобы увидеться друг с другом, то зайдем на территорию отношений на большом расстоянии, а это обычно не заканчивается хорошо.

— Я просто хочу знать, что для тебя значу. И прошу прощения, если определение «половой партнер» прозвучало как «надоедливая подруга». Клянусь, я не такая. Просто мне нужно объяснение всего, такова уж моя природа.

Я ополаскиваю последнюю тарелку и держу ее на весу, чтобы стекла вода.

Зейн молчит и, когда смотрит мне в глаза, выражение его лица становится серьезным.

— Иисус, Далила. Да, ты для меня что-то значишь. Значишь так, как никто другой не значит.

Моя нижняя губа дрожит и, закрывая глаза, я глубоко вздыхаю. Это именно то, чего я не хотела.

Я не хотела привязываться.

Не хотела влюбляться в него.

Не хотела этих сладких заявлений о привязанности от человека, который, скупо выдавая их, остается

не у дел.

— Просто… Цветы, вино, романтический вечер и все приятные вещи, которые ты в последнее время говорил… Как будто ты ухаживаешь за мной. — Я выпускаю воду из раковины и смотрю на Зейна. — А потом при первом же удобном случае провозглашаешь долбаное заявление об отказе от ответственности.

Зейн хмурится.

— Я думал, это то, что ты хотела? То, что мы делали? Секс и веселье? Никаких споров?

Я опускаю плечи.

— Так и было. Я имею в виду, сейчас так и есть. — Я смотрю вдаль, в кухонное окно, которое идеально обрамляет сверкающий сапфировый бассейн Зейна. Это то, что имела в виду Дафна, когда просила быть готовой к сложностям, а я испуганно бегу в противоположном направлении. — Забудь, что я сказала, хорошо? Иногда я слишком погружена в свои мысли.

Зейн стоит, спокойно глядя на меня, и мои щеки горят.

— Ты все еще хочешь сделать это?

Я смотрю в его неповторимые медово-карие глаза и медленно киваю, хотя мой истинный ответ лучше всего описать как сочетание «да» и «нет».

— Ты уверена, Далила? Ты действительно уверена? Потому что я не хочу причинять тебе боль. Я не смогу жить в согласии с самим собой, если причиню боль человеку, который мне небезразличен.

— Видишь. — Я глупо хихикаю. — Ну вот, опять ты говоришь так.

— Как?

— Говоришь, что заботишься обо мне и не хочешь причинить мне боль, — говорю я. — Это заставляет меня думать, что твои чувства ко мне выходят за рамки… — Мой голос под конец стихает, и я развязываю фартук за спиной. Чувствую себя нелепо, стоя в его доме обнаженной, пока моя грудь выпадает из фартука шеф-повара, на верхней части которого вышито «Консьерж-услуги Хавьера».

Это было мило некоторое время назад, но я не могу стоять и серьезно разговаривать, выглядя при этом так, будто в двух секундах от того, чтобы быть трахнутой во второй раз за утро. Мне нужно, чтобы Зейн услышал и отнесся ко мне серьезно. Мне нужны реальные ответы, которые не связаны с его блуждающим по моему телу взглядом.

— Далила. — Зейн берет мои руки, заводит их за свою спину и притягивает к себе. — Перестань снова и снова все до смерти анализировать. Потому что это то, что ты делаешь — убиваешь нашу прекрасную договоренность. И, черт возьми, это прекрасно. Наша химия… Притяжение, огонь и лед. Это совершенство.

— Я просто хочу знать, будешь ли ты скучать по этому, когда все закончится. Когда я кану в лету, превратившись в старую блеклую память.

— Как я могу сказать нет? — Зейн скользит пальцами по линии моей челюсти, а я смотрю на его ямочки. — Сейчас. Просто. Веселись. У нас осталось не так много времени. Давай не будем тратить его на беспокойство о будущем. Это все, что у нас есть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Веселись, Далила. Вместе со мной.

— Пытаюсь, — говорю я. — Но когда ты смотришь на меня как сейчас и говоришь милые слова, трудно отделить разум, понимающий, что мы есть сейчас, от моего тела, желающего того, чем бы мы стали. И тогда мне нужно прислушаться к тому, что чувствует мое сердце.