Бунтарь
Шрифт:
— Что мне еще делать? Меня бросили.
— Ты можешь потусоваться со мной. — Я пожимаю плечами. — Если только снова не будешь ненавидеть все во мне. Я вроде думал, что мы добились определенного прогресса, но опять же, ты женщина. Твое мнение может поменяться без всякой причины.
— Опять все сначала, — стонет Далила, поднимая почти пустой бокал, и делает последний глоток.
— Я не собираюсь больше позволять себя критиковать, Далила. Я буду говорить свою правду и, блядь, то, что я думаю. Если тебе что-то не нравится во
Далила смеется, прикрывая рот рукой и глядя в сторону. Когда она поворачивается ко мне, в ее глазах тот блеск, который я видел лишь несколько раз.
— Хорошо. Ты меня раздражаешь, Зейн. Ты преследуешь меня.
— Неправда.
— Ты задет тем, что я не бросаюсь на тебя, как какой-то влюбленный щенок.
— Тоже неправда.
— Ты говоришь очень оскорбительные вещи, а затем удивляешься, что я на них обижаюсь.
— Ты слишком чувствительна.
— Ты не обращаешь внимания на какие-либо правила.
— Хорошо, теперь ты говоришь, как Рут.
— И каждый раз, когда я рядом с тобой, ты заставляешь меня терять контроль.
— Ах, вот как. — Приобнимаю Далилу за бедро и притягиваю к себе. — Так вот в чем дело, Далила. Ты не можешь себя контролировать. Это не я или то, что я говорю или делаю. Дело не во мне. Дело в тебе.
Далила хмурит брови, а затем расслабляется и опускает плечи. Она знает, что я прав. Я вижу это в выражении на ее милом личике. Она просто не признает этого.
— Я ухожу. Я пришла сюда не для того, чтобы сражаться с тобой.
— Ты называешь это сражением? — Наблюдаю, как она движется к бархатным нитям, отодвигая их и вглядываясь в толпу. — Ты действительно собираешься уйти прямо сейчас? Не могу поверить в это.
— Я выхожу из этой ситуации, — говорит она. — Прежде чем мы оба скажем то, о чем будем сожалеть.
Я встаю за Далилой, наблюдая, как она возится с занавесом — пытается распутать нити и убежать от меня так быстро, как только может. За все мои годы взрослым мужчиной я ни разу не сталкивался с женщиной, которая так отчаянно пыталась избавиться от меня после того, как подцепила.
Практически всегда все было наоборот.
Я подхожу к занавесу, распутываю его и выпускаю Далилу.
И, возможно, это к лучшему, что я позволяю ей уйти.
Очевидно, она не хочет иметь со мной ничего общего.
Конечно, я не собирался залезать в ее трусики, но, черт, я хотел ее сильнее, чем кого-либо.
Все еще хочу.
И она того стоит.
Черт возьми, она того стоит.
Жаль, что, когда трахал ее, я не знал, что это будет мой первый и последний раз.
Глава 11
Далила
В
Хочу накричать на нее за то, что она бросила меня, но я так рада, что с ней все в порядке, что отпускаю это.
Дафна: С Уэстоном. Он крутой. Веселись. Не волнуйся. Встретимся в отеле позже.
Отвечая, я пишу, чтобы она держала меня в курсе и сообщила, когда собирается вернуться. Чтобы оставалась в безопасности и держала свой телефон все время при себе. Уверена, что выгляжу совершенно нелепо, но сестра всегда была авантюристкой.
Я всегда держалась ближе к дому и старалась не рисковать. Даже не решилась ездить через всю страну на учебу, поэтому пришлось найти колледж поблизости.
Дафна же летала через океан все девять месяцев, завела себе парижского любовника и проводила дни, попивая вино и восстанавливая старинные написанные маслом картины в задней комнате какого-то навороченного музея.
Мне нужно ей доверять, и я достаточно общалась с Уэстоном, чтобы узнать, что он не слизняк.
Но я все равно волнуюсь.
Перед тем как переодеться в пижаму, я чищу зубы, глядя на свое отражение в зеркале. Обычно на мне много косметики, и редко бывает, когда мои волосы хорошо выглядят, потому что флоридская влажность, как правило, делает их слишком пушистыми.
Я ополаскиваю рот, провожу пальцами через пряди и разделяю их, вспоминая слова Зейна о том, что ему нравятся мои волосы.
Пока переодеваюсь в свою пижаму, я замираю и думаю о том, что он сказал ранее о контроле.
Зейн прав. И я это знаю. Но признание этого похоже на поражение. Он не понимает, что значит быть мной. Когда я взрослела, в семье всегда дразнили меня по поводу моих склонностей к контролю, но я не могу изменить эту часть себя, так же, как не могу изменить цвет своих карих глаз на синий.
Я только слышу в своей голове анализ моего профессора по межличностной психологии...
Контроль — это безопасность.
И Зейн заставляет меня терять его.
Поэтому Зейн — это опасность.
Это простое сравнение. И, Иисус, Зейн понял это без ученой степени, поэтому аплодисменты ему. Я просто не могу… Не могу поступить так с ним. Здесь нет правил, четкости, границ или прогнозов.
Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я падаю без страховки.
Надев пижамный топ, я тяну его вниз и беру ведерко для льда и ключ от номера.
На полпути по коридору я замечаю указатель к торговым автоматам и тащусь туда. Завернув за угол, я останавливаюсь, когда вижу коридор…