Бунтарь
Шрифт:
— Нет!
— Что ты делаешь завтра вечером?
— Я буду занята, — шепчу я, торопливо опуская створку на место, прежде чем сюда ворвется Рут с требованием объяснения.
— Что насчет пятницы?
— Моя сестра приезжает в город.
— Тогда когда?
— Далила? — снова кричит Рут. — Я слышала, как ты разговаривала и твоя дверь заперта. Все в порядке?
Я сжимаю зубы.
— Иди домой.
Захлопываю окно и задергиваю шторы, прежде чем броситься к двери.
— Извини, я была в ванной. Тебе что-то
Она стягивает горловину халата пальцами, острым взглядом изучая меня.
— Нет, дорогая. Я просто шла по коридору, чтобы выпить воды, и услышала, как ты разговариваешь. Ты казалась расстроенной. Все в порядке?
Я смеюсь.
— Я разговаривала с Дафной по телефону. Мы шутили кое о чем. Все в порядке. Она прилетит в эти выходные.
Лицо Рут светится.
— О, как замечательно. Не могу дождаться, чтобы увидеть ее!
Я киваю.
— Я тоже.
— Хорошо, ну, я возвращаюсь в кровать. Предлагаю тебе сделать то же самое. Надеюсь, что завтра ты поможешь мне навести порядок в кладовой, и мы избавимся от кое-каких вещей.
— Конечно.
Тетя устало улыбается мне и, хромая, уходит, а я закрываю за ней дверь. На цыпочках возвращаюсь к окну, выглядываю из-за штор, чтобы посмотреть, там ли еще Зейн.
Но он ушел.
Я бы соврала, если бы сказала, что мне не интересно его объяснение, но на данном этапе это не имеет значения.
Мы сделали то, что сделали.
Он сказал то, что сказал.
Я слышала то, что слышала.
И от этого почувствовала себя дешевкой.
Использованной.
Грязной.
— Я так рада, что ты здесь. Ты даже не представляешь. — Я преодолеваю спуск на федеральной автостраде в послеполуденную пятницу, моя сестра-близнец сидит рядом со мной на переднем сиденье «Лексуса» Рут.
— Означает ли это, что ты в эти выходные расстилаешь красную ковровую дорожку?
Дафна роется в своей сумочке, вытаскивает телефон и включает его. Стук ее ногтей по экрану отвлекает.
— Ты же не пишешь сообщение Пьеру? — Я морщу нос, испытывая отвращение к этому сорокалетнему французскому мудаку, который в этом году разбил сердце моей сестры.
— Нет.
Сестра убирает телефон обратно в сумочку, стягивает с головы козырек от солнца и поправляет волосы, глядя в зеркало. Убирает свободно висящие пряди и переделывает хвост, а затем наносит слой розового бальзама для губ — Дафна проходит от нуля до Джиджи Хадид за три секунды.
Моя сестра — воплощение легкого шика: пухлые губы, медовая кожа, длинные ноги и густые волосы. И в довершение всего, она еще более красива изнутри. Беззаботная. Смелая. Сладкая. Счастливая от природы.
Полагаю, никто никогда не говорил, что жизнь справедлива.
— Ты сейчас с кем-то встречаешься? — Я любопытствую немного больше обычного.
Она
— Я вернулась в Рикстон Фоллс меньше месяца назад. С кем бы я встречалась? И почему ты так любопытна? Может, нам стоит сосредоточиться на твоих проделках, маленькая мисс Странные-Мужчины-Стучат-В-Мое-Окно?
Я закатываю глаза и прячу улыбку, сосредотачиваясь на обгоне машины впереди.
— Так ты собираешься рассказать мне о нем или как? — настаивает сестра.
— Он сосед Рут. Играет в футбол, — говорю я. — Профессиональный футбол. «Гейнсвилльские Пумы».
Дафна пожимает плечами.
— Э-э-э, никогда о них не слышала. Но продолжай.
Я смеюсь про себя. Иногда мы настолько же похожи, насколько разные.
— Во всяком случае, в свою первую ночь здесь я пошла к соседу, чтобы попросить его не шуметь, потому что он устроил непристойно громкую вечеринку, — говорю я.
Дафна кладет руку на мое предплечье.
— О нет, ты не сделала этого.
— Было два часа ночи и будний день.
— Ты понимаешь, как отстойно ты звучишь, верно? Ты слышишь свои слова?
— Все равно. — Я отмахиваюсь и продолжаю рассказывать о том, что случилось той ночью. И как мы после столкнулись в бассейне. И как я все время натыкалась на Зейна в окрестностях Лагуна-Палмс. И обо всех идиотских словах, которые постоянно вылетают из его рта.
— Он делает это специально, — говорит она. — Натыкается тебя. Несет весь этот бред.
— Это я поняла.
— И как только ты отдашься ему, то больше никогда не увидишь.
На мгновение в машине повисает тишина.
— Далила, — Дафна разворачивается всем телом, недоверчиво глядя на меня, — пожалуйста, скажи, что ты этого не сделала…
Прикусив губу, я киваю. Я не могу лгать своей сестре. Она все равно видит меня насквозь.
— Как? Когда? Почему?.. — Дафна откидывается на спинку сидения, глядя вперед на дорогу. — Ты только что провела двадцать минут, перечисляя все причины, по которым терпеть не можешь этого придурка и насколько он тебя раздражает, и я согласна, он — все, что ты ненавидишь в человеке — а потом ты просто отдаешься ему?
— Я понимаю не больше твоего. — Сжимаю руль вспотевшими ладонями. Дотянувшись до панели управления, включаю кондиционер, потому что здесь вдруг стало жарко. — Он очень обаятельный. Иногда ему трудно противостоять. Когда ты встретишь его, ты все поймешь.
— Я встречусь с ним?
Я вздыхаю.
— Наверное. Он повсюду, Даф.
— Так и когда же вы переспали?
— Я не знаю. Может, ранее на этой неделе.
На самом деле, во вторник вечером. Примерно в семь часов. Не могу сказать сестре это, хотя… Я должна выглядеть хладнокровной, потому что внутри я — какая угодно, только не хладнокровная. И если скажу слишком много, Дафна начнет разнюхивать, как ищейка.