Бунт марионеток
Шрифт:
— Нет, надо разобраться, — возразил бородатый. — Юрий Алексеевич владеет слишком ценной для нас информацией. Надо уговорить его. Он должен рассказать нам правду о своей встрече с профессором Фокиным.
— Никому я ничего не должен, — пробормотал Юрий. Ему стало тошно от всей этой странной беседы, затянувшейся перепалки и каких-то интриг, в которые, теперь это было ясно, собирались вовлечь и его.
Наступило молчание. Лица у присутствующих слегка помрачнели. Затем бородатый, очевидно руководивший собравшимися, тяжело вздохнул и, резко повернувшись к Юрию, сказал:
— Согласитесь,
— Ну, это уж слишком! — прошептала блондинка.
Юрий оглянулся на Василия. Водитель вездехода сосредоточенно рассматривал пейзаж за окном.
— Я вас понял, — сказал Юрий. — Нет, Фокин не из породы диктаторов. Это мое впечатление от встречи с ним. Если вас интересует именно это, считаю, он не способен на подлость.
— Спасибо, — ответил бородатый, — но это ваше субъективное впечатление. Этого мало. Нам необходимы подробности вашей встречи с ним. Где вы встречались? О чем говорили?
— Опять допрос! Это, действительно, слишком! — возмутился Юрий, поднимаясь из кресла. — Извините, мне пора в лабораторию. Поговорим в другой раз.
К удивлению Юрия, его никто не остановил и не стал уговаривать остаться. Только бородатый многозначительно процедил:
— Всего хорошего, — и, посмотрев на Василия, добавил: — Проводите Юрия Алексеевича.
В коридоре Василий дружески приобнял Юрия и похлопал по плечу:
— Не унывай, старина, все чудеса еще впереди, — сказал он, сворачивая в какой-то подвал.
Юрий почувствовал опасность:
— Нам же к выходу, к вездеходу? Ты куда меня тащишь?
— Идем, идем, так надо.
— Что значит, так надо? — сказал Юрий, останавливаясь и пытаясь выиграть время и сообразить, что происходит. — Кому это надо? Мне пора в лабораторию.
Однако Василий не стал выслушивать его вопросы и рассуждения, а грубо и молча попытался втолкнуть Юрия в какую-то дверь. В ответ Юрий поймал Василия за руку, что есть силы дернул на себя, и они, сцепившись, покатились по полу. Завязалась быстрая и ожесточенная потасовка, крайне неприличная для двух серьезных и вполне цивилизованных мужчин. После пятиминутного хрипения, сопения, перекатывания, коротких и резких ударов, выворачивания рук, Юрий сумел отбросить Василия к стене и вскочить на ноги, однако удрать не удалось. В дверном проеме застыла здоровенная фигура биоробота. Василий тоже поднялся на ноги и, размазывая кровь по лицу, бормотал:
— Озверел… Для его же блага… пижон… Стой, кому говорят! С ума сошел!
— Не знаю, кто у вас тут сошел с ума, я-то еще пока в полном сознании, — процедил Юрий, прикидывая, что же ему делать.
Василий неторопливо извлек из кармана куртки маленький, почти игрушечный пистолетик, направил его на Юрия и сказал:
— Ладно, старик, без шалостей. Игры кончились. Эта штука усыпляет мгновенно. Потом долго будет головушка болеть. Успокойся, без вздрагиваний, а теперь топай в ту дверь. Живее!
Понимая, что дальнейшее сопротивление ни к чему хорошему не приведет,
— И как мне ваши действия понимать? — спросил Юрий, чтобы хоть что-то произнести. Он уже и без разъяснений сообразил, что его ожидает утомительное и, возможно, достаточно длительное заключение в этой тусклой, комнатке.
— Запас еды в холодильнике в смежной комнате. Все удобства. В старину королей содержали с меньшим почетом. Ты прости меня, старина, но тебе придется пожить здесь несколько дней. Назревают события, от которых тебя пришлось изолировать на некоторое время. Через три дня увидимся. Прощай.
Василий усмехнулся и вышел. Дверь со скрежетом захлопнулась. Один за другим щелкнули два замка.
Юрий огляделся, прошелся по комнате. Его пошатывало, в голове еще шумело после драки, и он в изнеможении плюхнулся на диван.
Происходящее было мучительно неприятным. От мыслей обо всех этих адрианских чудесах, тайнах, о Фокине и Василии, о компании наверху становилось тошно, противно и очень гадко на душе.
«Надо бы заснуть, — подумал Юрий, — хоть немного прийти в себя, очухаться от всех этих дешевых детективных приключений. Бред какой-то… Заговор у них, что ли? А я чем помешал? Сую свой нос в каждую щелочку… Вот и защемили…»
Заснул он с трудом — все тело ныло, болели синяки и ссадины, полученные в честном поединке с Василием, голову пронизывала вспышками жгучая боль…
Проспал Юрий около пяти часов. Поднялся уже вполне спокойным и готовым к борьбе. Решил повнимательнее осмотреть свою камеру и все, что его окружает.
Входная дверь при внимательном изучении оказалась очень прочной конструкции: титановый сплав, стальной каркас. Взламывать такую дверцу только время терять, да и нечем ее было взламывать.
Юрий обошел комнату вдоль стен. Полюбовался на встроенные в бетон полки с книгами. Стол и кресло оказались привинченными к полу. Рядом с диваном обнаружил еще одну незаметную дверцу. Смежная комната, о которой упоминал Василий, была поменьше и поуже. Шкаф с посудой, откидывающийся от стены столик, стул, огромный голубой холодильник, забитый всевозможными консервами, — сразу вспомнилось изобилие заброшенной станции. Рядом с холодильником белела дверь в ванную. Все удобства, как и обещал Василий. Осмотрев свои апартаменты, Юрий вернулся в первую комнату и вновь свалился на диван.
«Ах, чтоб им всем… Надо же… заключенный… Попал в переделку… Попал… Одно хорошо, с голоду, кажется, не умру. Времени хватает, можно отсыпаться, можно художественную и научную литературу почитывать… О своей глупости можно думать… События назревают… — вспомнил он слова Василия. — Интересно, что же это за события? Возятся со мной, как с опальным принцем. Почему? Я им еще нужен? Или просто не хотят крови? Хотя этот Эдуард и этот бородатый, похоже, ни перед чем не остановятся… Всему есть причины…»