Бунт марионеток
Шрифт:
«Вот тебе и исполнение желаний… — думал Юрий, рассматривая план-схему институтских корпусов, начертанную на гранитной стене у входа в корпус геологии. — Труда, фантазии и энергии вогнали во все эти дворцы науки столько, что и представить страшно. Двадцать четыре этажа вверх — это примерно сто шестьдесят метров высоты. Подземных этажей под каждым зданием не меньше двадцати — лифт во всяком случае опускается до двадцатого уровня, хотя, возможно, есть и более низкие горизонты. И все эти, и верхние, надземные, и нижние, скрытые глубоко в недрах планеты, этажи зданий соединены шахтами, переходами и системами связи. Очень похоже на то, что под внешним городом существует, как в игрушке матрешке, еще несколько подземных городов,
Юрий помнил, что штат сотрудников Адрианского центра не велик — около трехсот человек. По его же наблюдениям и прикидкам выходило, что, даже в расчете на сверхавтоматизацию, в корпусах Института оптимально, почти в идеальных условиях для научной работы, могут находиться, как минимум, три, а то и все десять тысяч человек, иначе нельзя было объяснить, зачем построена такая махина. Если только для роботов и автоматов, то не понять, для чего такие излишества, такие комфортные условия? Роботам вся эта роскошь ни к чему, следовательно, здания строились в расчете на рост населения планеты, на новых исследователей, новых переселенцев с Земли или каких-то иных планет.
Впрочем, чем подробнее Юрий знакомился с Адрианским центром, тем больше вопросов у него появлялось. И все вопросы сводились к одному, — кто создал все это? Если люди, то как им удалось? Если это воздействие некой могучей неземной цивилизации, то что это за цивилизация? Как с ней связались парни с Адрии? Какое к ней отношение имеет некий Фокин Андрей Кузьмич? И чем же можно объяснить удивительную живучесть упомянутого Фокина? И кто те неизвестные экстремисты, что покушались на жизнь гражданина Земли, уроженца славного сибирского города Томска Фокина Андрея Кузьмича?.. Вопросы… Вопросы… Голова от этих вопросов у Юрия уже кружилась, а ответов, по крайней мере вразумительных, от обитателей Адрианского центра он еще не получил. Правда, и самих жителей Адрии ему встретилось еще очень мало… Василий… Агерьян… Сушаков…
Корпус зоологии, где должен был трудиться Юрий, располагался несколько в стороне от основного массива институтских корпусов. Вокруг здания был разбит роскошный сад, в котором росли не только лучшие виды плодовых адрианских деревьев и кустарников, но и все самые великолепные деревья адрианских лесов — столетние могучие дымчатые сосны, увешанные тяжелыми мясистыми шишками, горные адрианские кедры, разновидности местных пальм, дубов, вяза и других многолетних растений.
В саду вдоль аллей шумели фонтаны, искусственные водопады, струились ручьи. В центре большой зеленой лужайки перед фасадом корпуса зоологии сверкала водная гладь округлого и, видимо, тоже искусственного озера. К озерцу этому была подведена целая система каналов и прудов. Через каналы были переброшены арочные каменные мостики, а на берегах озера и прудов возвышались небольшие мраморные беседки со скамеечками.
На озере и в зарослях камышей у берега центрального канала суетились и пронзительно кричали крупные розовые птицы.
Кое-где в рощицах у берегов Юрий заметил вольеры с различными зверюшками местных лесов.
За всем, что наблюдал Юрий, чувствовался постоянный уход и забота…
Попав после продолжительной прогулки по институтским корпусам и садам наконец на свое рабочее место, в биологическую лабораторию, Юрий быстро убедился, что заниматься ему здесь, практически, нечем, биология, особенно же ботаника и зоология, планеты Адрия была детально разработана уже до него.
В библиотеке
В памяти компьютера, обслуживавшего корпуса биологии, была зафиксирована такая подробная информация о каждом биологическом виде планеты Адрия, что Юрий, просматривая на экране цветные стереоизображения того или иного животного и фильмы о жизни местной фауны, только вздыхал и покачивал головой: то, к чему земная биология шла десятки столетий, на Адрии было достигнуто за какие-то жалкие три-четыре года! Это было непостижимо! Для специалиста Шакалова такие достижения местной биологии значили больше и выглядели куда фантастичнее, чем чудеса города и адрианских дворцов науки.
Юрий к концу рабочего дня находился в состоянии, близком к шоковому, и, закончив просматривать очередной том, только развел руками и, пробормотав:
— Дьявольщина… Как они умудрились проделать всю эту адскую работу? — стал собираться к себе в гостиницу. Было уже около шести часов вечера.
«Что ж, если судить по состоянию адрианской биологии, — размышлял Юрий, шагая по длинному коридору к выходу из корпуса зоологии, — планета исследована вдоль и поперек. Эмпирика, да и теоретические изыскания, у них на уровне… С этим ясно… Любопытно другое… Такие полные каталоги млекопитающих, вообще, крупных и мелких позвоночных… И ни в одном не упоминается мой знакомый длиннолапый. Компьютерный поиск по нарисованному мной облику зверя ни к чему не привел. Нет такого существа на Адрии — и все дела… Гм… Неизвестный науке зверь… Слабо верится. Ясно, что всю биологическую информацию о планете и ее обитателях собирали тысячи, если не миллионы, роботов, пропустить такую крупную зверюгу они не могли. Тут другое, зверь этот не местного происхождения. Искусственное создание? Разумное существо из иных миров? Что-то еще? Зверь, который есть и которого вроде бы и нет в природе… Фокин — вроде бы на Земле и вроде бы на Адрии… Связь?..»
В вестибюле корпуса Юрий остановился перед огромной, во всю стену, светящейся схемой расположения зданий Института. Еще до конца не поняв, зачем это ему понадобилось, Юрий стал рассматривать пояснительные подписи и отыскал здание корпуса теоретической физики… Корпус, если верить схеме, находился в двух километрах от него. Надо было лишь пройти или проехать по подземной дороге в автоматической кабинке. Через десять минут Юрий был у цели.
Глава седьмая. Фокин Андрей Кузьмич
«Третий этаж, комната семнадцатая… Третий этаж… Если кибер-секретарь выдал верную информацию, сейчас кое-что прояснится…»
Кабинка лифта. Третий этаж. Коридор. Юрий быстро отыскал дверь с заветным номером. На мгновение задержал взгляд на скромной медной табличке: «Фокин Андрей Кузьмич» и решительно потянул ручку двери на себя.
Сидевший за большим, темно-вишневой полировки, деревянным столом человек поднял голову и, отодвинув в сторону папку с бумагами, внимательно посмотрел на Юрия.