Бунт марионеток
Шрифт:
— Вы болтун и демагог! — крикнул бородатый, видимо, решив, что терять ему уже нечего.
— Успокойтесь, голубчик, — невозмутимо продолжил Фокин. — Кем бы я ни был, это не меняет сути вопроса. А поскольку я все же, так сказать, специалист по исполнению желаний, то и это ваше дурацкое желание я исполню. Вы мечтаете сами планировать свою жизнь и свою судьбу. Что ж, планируйте! Попытайтесь найти такое решение, когда ничьи другие судьбы и жизни вами задеты, изменены или раздавлены не будут. Найдете удачный для себя вариант, ваше счастье! Не найдете, что ж, придется мне и на этот раз самому распорядиться вашей
Бородатый зашатался и по знаку Фокина отступил к стене. Фокин же поманил к себе пальцем Эдуарда:
— А вы, молодой человек, что скажете в свое оправдание?
Эдуард перед Фокиным, в отличие от бородатого, ерепениться не стал. Чувствовалось, что роль Джордано Бруно явно не для него.
Юрий вспомнил пламенные речи Эдуарда перед заговорщиками и с трудом поверил, что перед ним тот же человек, что еще сегодня утром призывал к крайним мерам, источал агрессивность и ненависть. От смелого оратора не осталось и тени, перед профессором Фокиным стояло жалкое, трясущееся от страха и, кажется, уже вполне обезумевшее существо.
— Я… Не… Не… Я… Не понимал… Пощадите… Андрей Кузьмич, миленький… — выдавив из себя эти несколько фраз, Эдуард бухнулся перед Фокиным на колени. Тело Эдуарда стало сотрясаться, точно в лихорадке, из глаз побежали слезы, и он, размазывая эти слезы пятерней, стал как-то по-детски всхлипывать и все пытался обнять ноги Фокина.
— Андрей Кузьмич, успокойте его как-нибудь, — попросил Юрий. — Вы же видите, он на грани…
— Вот дурачье! — брезгливо процедил Фокин, отстраняясь от объятий Эдуарда. — И этот туда же! Робеспьер сопливый…
— Андрей Кузьмич! — умоляюще повторил Юрий.
— Ладно, — процедил Фокин и, отшвырнув Эдуарда, точно щенка, призвал к себе оставшихся за защитным полем. — Вас-то что заставило отважиться на убийство? Если вас что-то в моих действиях не устраивало, почему не поговорили со мной по-человечески, без всех этих орудий и гранат?
— Что теперь говорить об этом, — вздохнул Василий. — Ваша взяла. Конечно, можно было бы и потолковать с вами раньше на ученом совете, но как-то все подходящего момента не было. А это… сегодняшнее нападение, это, конечно, авантюра… Безумство смелых и все такое прочее.
Фокин поморщился и, с сожалением посмотрев на унылые физиономии бывших экстремистов, сказал:
— Плохо вас, ребятки, родители воспитывали, вот вы и докатились до уголовщины. М-да…
— Ну, голубчик, надумали что-нибудь стоящее? — обратился он к бородатому.
— Заставьте меня забыть обо всем, что произошло на Адрии, и верните на Землю.
— И вы будете жить-поживать и добра наживать, не так ли? — хмыкнул Фокин. — Нет, голубчик, вы ведь и на Земле в лидеры будете пробиваться, в начальники полезете, хотя, кроме наглости и желания властвовать, никаких иных качеств у вас для этого нет. Вы и там будете ломать людские судьбы по дороге к своей цели. Нет, голубчик, задачку вы не решили, а потому примите мой вариант. Сейчас вас, мой ненаглядный, выведут из этой комнаты и поместят на одну вполне курортную планетку нашей галактики. Там тепло, очень много вкусных фруктов, роскошная девственная природа. И что главное, планета необитаема. Других людей, помимо вас, там не будет. У вас, голубчик, будут все возможности планировать
— Я пойду с ним, — сказал Василий, выступив вперед. — Вместе боролись, вместе и дальше пойдем. Один он на этой вашей планете быстро погибнет.
— Что ж, это вполне по-товарищески. Кто еще готов последовать за главарем?
— Мы.
К Василию и бородатому присоединились трое незнакомых Юрию парней. Из сумрака коридора появился длиннолапый и увел всю группу во тьму космической ночи.
В кабинете перед Фокиным оставался теперь один только Эдуард. Он с мольбой ловил взгляд Фокина и нервно покусывал свои губы.
— А вы, юноша, видимо, рассчитываете, что я отправлю вас к маме? Да, необитаемая дикая планета — это не для вас. Кстати, и Адрия тоже не для вас. Что-то не пойму, как вы умудрились попасть сюда с Земли и как вы оказались в этой дружной компании?
— Пощадите…
— Хорошо. Топайте сейчас к Агерьяну, пусть он подлечит вашу психику, а завтра я вас вышлю с Адрии на Землю. И запомните, чтобы больше я никаких гадостей о вас не слышал, и жалоб тоже. А теперь вон отсюда!
Дважды Фокину повторять не пришлось. Откуда только силы взялись у бедного Эдуарда, непрерывно кланяясь, бормоча слова благодарности, он, быстро пятясь задом, выскользнул в коридор.
Фокин тяжело вздохнул, щелкнул пальцами — и все следы неудавшегося нападения и разгрома исчезли. Кабинет профессора вновь приобрел привычный, будничный вид.
— Что-то ничего я не пойму, Андрей Кузьмич, в вашей системе воспитания и наказания, — сказал Юрий. — Одного отпускаете с богом, других, возможно, и менее виноватых, ссылаете на неизвестную планету.
— Что ж тут такого непонятного, — возразил Фокин. — Наказание лишь тогда имеет смысл, когда способно воспитывать, выпрямить личность человека. А этого парня надо лечить, а не воспитывать. Он слишком слаб. И потом, милосердие — тоже оружие.
— Ясно. Что вы собираетесь делать со мной? Свою задачу на Адрии я выполнил — выяснил, кто были таинственные экстремисты, что стреляли в гражданина Фокина — видимо, вашего двойника, в отеле «Галактика».
— Что ж, раз выяснили и не желаете еще немного погостить у нас на Адрии, я вас не держу. Хоть сегодня могу вас возвратить на Землю.
— Спасибо. Можно вам, Андрей Кузьмич, задать еще один вопрос? Ваши дальнейшие планы?
Фокин опустился в свое кресло и захохотал. Он смеялся открыто, безудержно и, чувствовалось, от души.
— Нет, вы меня быстрее, чем эти ребятишки, уморите. Это надо же, ваши планы. Нет, ничего-то вы, голубчик, не поняли во всей этой истории, ничегошеньки не поняли. Беда с вами, господин сыщик. Впрочем, возможно, когда-нибудь и поймете. А план у меня на сегодня пока один, видимо, какая-то правота в действиях и рассуждениях этих молодцов все же была. Люди сами должны исполнять свои желания и сами должны мечтать и осуществлять мечты. Наверное, и мне пора перенести свою резиденцию на какую-нибудь необитаемую планету, а на другие планетки, на Землю заглядывать раз в столетие с контрольными проверками всего, что вы там натворите. Так что прощайте, голубчик Юрий Алексеевич, и не судите строго.