Бунт марионеток
Шрифт:
Фыркнув от возмущения, Юрий выключил видеофон.
Оставалось подчиниться неизбежному.
Доктору Агерьяну было на вид лет тридцать. Высокий усатый брюнет в светлом элегантном костюме, встретивший Юрия у входа в парк, меньше всего походил на опытного профессора — руководителя поликлиники Института.
Агерьян приветливо улыбнулся, кровожадно потирая руки.
— Я полагаю, вы и есть мой новый пациент. На Адрии больные теперь такая редкость.
— Здесь какая-то ошибка, доктор, — вяло пробормотал Юрий, предчувствуя бесперспективность дальнейшего сопротивления. —
— Тем лучше, тем лучше, — вновь улыбнулся Агерьян, увлекая Юрия за собой по дорожкам парка. — Мне меньше работы, а небольшой медицинский осмотр и кое-какие профилактические процедуры пойдут вам только на пользу. Сюда, пожалуйста. Здесь растут мои любимые цветы — розы. У меня изумительная коллекция! — хвастливо добавил Агерьян, указывая Юрию на море пышных колючих кустов, благоухающих разноцветными бутонами, и на маленькие аккуратные грядки с молодыми кустиками. — В этом садике более трех тысяч видов — все, что мне удалось раздобыть на Земле.
— Я вижу, — сказал Юрий, — вы большой любитель цветов.
— Нет, это всего лишь маленькое, так сказать, побочное увлечение. Сад мы с вами посмотрим потом, а пока пройдем в эту дверь.
Агерьян остановился перед высоким семиэтажным зданием из серого полированного гранита. В стене виднелось небольшое круглое отверстие, а рядом с ним проступали контуры массивной металлической двери.
Юрий с удивлением осмотрел стену здания и, не обнаружив никаких других намеков на окна, уже собирался спросить у Агерьяна, что все это означает, когда доктор деловито засунул руку по локоть в темноту загадочного отверстия и чем-то минуту щелкал.
— Электронный замок, — пояснил он Юрию, — реагирует на мои отпечатки пальцев и на шифр, который я набираю. Дело в том, что там, куда мы войдем, установлена чрезвычайно ценная и чувствительная аппаратура. Необходимы полнейшая герметизация и стерильность. Всякое появление здесь случайного, неопытного человека может привести к трагедии, если не к катастрофе. Отсюда все эти меры предосторожности.
— Да! Конечно… Понимаю… — сказал Юрий, хотя как раз ясного понимания увиденного и происходящего в себе не обнаружил, а только чувствовал, что странности вокруг продолжают накапливаться. Он расправил плечи, мысленно приготовился к новым неожиданностям и, возможно, опасностям и, стараясь казаться бодрым и непринужденным, смело шагнул вслед за Августом Никодимовичем в полутемный коридор загадочной клиники.
Дверь за ними тихо закрылась.
Через минуту они уже стояли перед второй дверью, и процедура с окошечком и электронным замком повторилась. Спустя еще минуту доктор с Юрием прошли последнюю, третью, дверь и попали в высокий зал, вдоль стен которого размещалась аппаратура: здоровенные, почти до потолка, автоклавы, химические реакторы, рамы с закрепленными на них электронными приборами. Назначение многих аппаратов Юрий не знал, хотя в свое время изучал кое-какие биотехнологические процессы и считал, что аппаратуру, используемую в таких процессах, он освоил достаточно хорошо.
Тягостные мысли о собственной некомпетентности однако быстро оставили Юрия, и внимание его с загадочных приборов и аппаратов
Когда Юрий с доктором подошли ближе, стало заметно, что белая гладкая масса шара колышется и от нее исходит мягкое тепло.
— Ого! — воскликнул Юрий. — Что это у вас такое? Этот зверь не кусается?
— Нет, ваши опасения напрасны, — успокоил его Агерьян, усаживаясь в кресло за пультом. — Это всего лишь биокибернетическая машина для восстановления и реконструкции человеческого организма. Я ее называю «Идеальный доктор». Подойдите к белой поверхности ближе. Еще ближе… Теперь садитесь в кресло и побеседуем.
— Но я не вижу никакого кресла! — возразил Юрий, осматривая пульсирующую поверхность шара.
И в это мгновение белая поверхность пришла в движение, продавилась и перед Юрием появилось углубление, что-то вроде вмятины, возникшей от сидевшего в пушистом снежном сугробе человека.
— Раздеваться не обязательно. Садитесь же, чего вы ждете? — недовольно спросил Агерьян. — Во всем этом нет ничего опасного. Просто в течение одного часа ваш организм будет составлять единое целое с организмом машины. Надеюсь, Юрий Алексеевич, вы понимаете, каких терапевтических эффектов можно достичь этим методом. Все ваши органы прочистят, промоют, старые клеточные ткани заменят на молодые, обновят и отрегулируют состав крови, подновят кое-что еще…
— Что еще? — встревожился Юрий, проваливаясь куда-то внутрь белой массы шара. Слова Агерьяна вызвали у него легкое головокружение и тревогу. «А если это ловушка?» — мелькнула мысль. Юрий почувствовал, что его тело начинает пропитывать теплая, вязкая жидкость. На несколько секунд он перестал видеть и слышать, затем откуда-то издалека донесся спокойный голос Агерьяна:
— Общий список исправлений и переделок я вам, Юрий Алексеевич, потом как-нибудь зачитаю. А пока поговорим о чем-нибудь веселом.
И Юрий с удивлением услышал тоже доносящийся издалека свой собственный взволнованный, слегка приглушенный голос:
— О веселом? А мне совсем не весело. Вы уверены, доктор, что все эти ваши манипуляции не нанесут мне вреда?
— Конечно! — откликнулся Агерьян. — Вообще, понятия физической опасности, вреда не должны вас больше волновать. Неужели вы еще ничего не поняли? Вы же биолог.
— Да, кажется, начинаю кое-что понимать. Если это и не бессмертие, то нечто близкое к нему… Омоложение организма… И как вы, доктор, всего этого добились? На Земле ведь пока только первые опыты в данном направлении ведутся, а на Адрии, как я погляжу, все проблемы решены.
— Нет, проблем еще хватает, — спокойно ответил Агерьян. — Но и успехи есть, вы правы.
— Мне хотелось бы задать вам, доктор, пару вопросов, хотя я не уверен, что вы сумеете рассеять все мои недоумения.
— Спрашивайте! У нас целый час. И потом, я ведь еще и психолог Института и обязан заботиться о душевном равновесии своих подопечных.