Букет из преисподней

Макаров Андрей

Когда Аркадов зашел в кабинет начальника, тот неожиданно спросил:

– Вам нужна помощь технического подразделения? Или у вас уже есть предварительные результаты о приемах изготовления документа?

– Да, есть, – ответил Аркадов, – изучая особенности документа, можно говорить о применении анонимом обычного канцелярского клея. Вырезанные буквы, из которых составлен текст, имеют пеструю гарнитуру, то есть они взяты из различных печатных изданий.

– Можем определить из каких? – спросил Давлетов.

– Вряд ли, – ответил Аркадов. – Разумеется, материалы мы срочно направим в Центральный

исследовательский институт. У них большие возможности. Я изучил исходные данные на конверте – он изготовлен на Пермской государственной фабрике. Визуально «давленки» на бумаге и конверте не выявлено. Набор цифр на внутреннем клапане сохранился и указывает, что конверт из партии, которая фабрикой была направлена именно в наш регион. Есть большая вероятность, что аноним непосредственно связан с местной исправительной системой. Достаточно заметить, что он не только правильно использовал аббревиатуру, но и верно указал номера колоний, расположенных в городе и пригороде.

– Значит, это вполне разносторонний и знающий человек… – подметил Давлетов.

– Абсолютно согласен, – кивнул Аркадов. – Но, с другой стороны, этот разносторонний человек запрашивает совершенно нереальную сумму. Это неслучайно. Отсюда можно предположить, что анониму важнее проблема с заключенным, чем с деньгами.

– Прошу прощения, – возразил Сафронов, – но автор в небольшом послании дважды упомянул о деньгах в начале и конце письма, – так что же для него важнее?

Давлетов улыбнулся:

– Резонно. Что ответите на это, Андрей Петрович?

– На этот признак и я обратил внимание. Тут возможны разные варианты. Надеюсь, специалисты помогут выделить главное. Сейчас остро стоит вопрос о разработке облика анонима. Уверен, что на такую кропотливую работу, как вырезание и наклеивание букв, способна только женщина. При увеличении мне показалось, что обрезные края отдельных букв неоправданно искривлены.

– Что это может значить? – не выдержал Сафронов.

– Возможно, анониму что-то периодически мешало вырезать буквы, – ответил Давлетов, – или я ошибаюсь?

– Нет, – возразил Аркадов, – я придерживаюсь такого же мнения. Скажу больше, постороннее воздействие было как бы цикличным. Что это могло быть – можно только предполагать. Думаю, что на настоящий момент мы вытянули из документа максимум доступной информации. Теперь слово за специалистами.

– Я полагаю, что вам, Аркадов, пора подключать своих сотрудников, – уже более деловым тоном сказал Давлетов и добавил: – Расширим зону поиска. Ориентируем коллег из других ведомств. И никакого соревнования – все работают по своим направлениям. Возникнет необходимость, скоординируем планы – это мои проблемы.

– Я уже провел несколько встреч со специалистами, – добавил Аркадов. – Скажу прямо, настрой боевой. Уж очень необычно подготовлен текст, а это дополняет интригу в работе. Кстати, такое письмо они, да и мы, могли видеть только в кино или прочитать у Холмса в «Пляшущих человечках». Очень надеюсь на филологов и их трактовку некоторых речевых и смысловых оборотов в тексте.

Завершая беседу, Давлетов дал указание срочно подготовить ориентировку:

– Не забудьте про райаппараты. Все. За работу.

Глава 6

Шли дни… Аноним

больше не проявлял себя, и розыскная работа для Аркадова входила в обычное русло: исследования, анализы получаемых материалов и построение на основе их предполагаемого облика анонима. По-прежнему созданная совместно с УВД группа работала по выявлению связей «Дмитриев» и получения на них характеризующих данных. Изучая списки, Аркадов отмечал их многочисленность, но даже если бы их было меньше, связать их с анонимом пока не мог. Единственным устойчивым признаком автора являлись всего две орфографические ошибки. Но это могла быть чистая случайность на фоне психологического стресса.

В приоткрытую дверь заглянул Сергей Айвазов:

– Петрович, как насчет «чайковского»?

Аркадов запер сейф. Подошел к шкафу и выбрал «счастливый» бокал, которым всегда пользовался с самого начала розыска. Пройдя по коридору, он зашел в кабинет Сафронова, который тот по-братски делил с Айвазовым.

Сергей протянул коробочку с пакетиками чая:

– Выбирай для бодрости.

– Давай черный. – Аркадов с удовольствием наблюдал, как расходились коричневые облачка заварки и медленно окрашивали воду в бокале. В этот момент всегда приходили хорошие идеи, но на этот раз Аркадова отвлек вошедший Сафронов. Вид у него был взъерошенный.

– Что-то случилось? – спросил Аркадов.

– Только что получил задание от следаков опросить одного весьма скользкого свидетеля, проходящего у них по уголовному делу. Хочется получить объективную информацию, но, по секрету, боюсь подвести.

– Не волнуйся, – усмехнулся Аркадов, – поручения следователей – это всегда почетно и ответственно. Но могу помочь одним советом, точнее, одним секретным прибором, о котором мало кто знает.

Аркадов выждал эффектную паузу и продолжил:

– Еще ветераны рассказывали мне, как они с помощью оного устройства «кололи» чересчур упорных. Насколько я знаю, этот прибор хранится в запасниках ФИНО. Представьте ситуацию. Беседа заходит в тупик, и следователь предупреждает допрашиваемого, что сейчас он с помощью некоего секретного прибора узнает всю правду. Медленно из тумбочки достает его и ставит на стол. После того как на вопрос звучит сомнительный ответ, оперработник начинает с различной интенсивностью крутить расположенную сбоку ручку. Раздается необычный звук и странные щелчки – допрашиваемый в шоке, остальное, как говорится, дело техники.

– Так это же бухгалтерский арифмометр! – догадался Сафронов – и дружный хохот повис в воздухе.

Аркадов поблагодарил за чай и вернулся в свой кабинет, размышляя о том, что после этого у Сафронова должно все получиться…

Ранее запланированная встреча с главным редактором газеты, в которую поступило анонимное письмо, прошла в доверительном тоне. Естественно, реальных результатов для поиска она дать не могла, но встреча с интересным человеком всегда была желанным подарком для Аркадова. Содержание газеты было разнообразным, но популярность она приобрела благодаря правдивому отражению работы местной милиции. Тема не самая благодарная, но каждый выбирает свою нишу. Несомненно, что именно эта правоохранительная направленность побудила неизвестного направить письмо о готовящемся теракте в это издание.