Бука
Шрифт:
— Секунду, — отозвался муж из дома прямо со стремянки. — Ха, это же тот Макар Степаныч, шеф Костика. Я в его мозги залезу — буду страховать. И настучи ему по голове, как следует. А я уже бегу к тебе, и Натку кликну для поддежки.
— Натку в роддом увезли — оставь её в покое, бедной и без тебя страшно. Сами справимся, — и «вернулась» в чебуречную. — Так вот, Макар Степанович! Живут в городе уроженцы далёкой Хорды. Есть среди них и представители правящей династии. Знают про это и некоторые земляне. Но люди они все хорошие, можно сказать, душевные. Вы же, как я понимаю, заинтересованы в
— Более чем. Вы, как я понял, даже мысли читаете — это очень полезное умение для тех, кто отвечает за безопасность государства. И мне видится прекрасная возможность получить некоторые услуги в обмен, скажем так, на вашу безопасность.
— На первый раз я прощаю вам эту невинную угрозу. Точнее, намёк на неё, — расставила всё на свои места Ольга. — А теперь слушайте отказ в два аргумента:
— Во-первых, Земля — карантинный мир. Последствия нашего вмешательства в здешние дела ни к чему хорошему не приведут — многие космические цивилизации будут крайне недовольны, если… ну, вы меня поняли.
Во-вторых, можно было бы рискнуть ради хорошего дела и помочь людям, желающим изменений к лучшему. Да вот только никакого доверия к тем, кто сейчас у власти в нашей стране, пришельцы не испытывают. И, даже, если эту власть поменять, то, простите за прямоту, неизвестно, кто окажется лучше — уж очень мутные личности нынче, хоть у кормила, хоть вообще в верхах. Даже яблочники, кажущиеся самыми разумными, и те напрягают своей неубиенной уверенностью в торжество экономических подходов.
— Вот уж не думал, что вы интересуетесь политикой, — Степаныч сделал изумлённое лицо.
— Я сама делаю её, — «проговорилась» Ольга. — Но не здесь, а там, где меня об этом попросил человек, которому можно доверять. А домой я рожать прилетела. К маме. Обойдёмся без демонстрации моих возможностей?
— Отчего же, я бы с удовольствием посмотрел.
Проследив за взглядом девушки, Макар Степаныч увидел, как к чебуречной подкатили два «Паджеро» и запачканный от брюха ляпами грязного снега фургончик. Из них высыпали молодые люди, построились в две редких шеренги и принялись выполнять комплекс утренней гимнастики.
— Если хотите, можно будет устроить нечто подобное в ходе заседания Государственной Думы. Или трансляции по телевизору уже не проводят?
— Итак, вы предлагаете мирно разойтись и сделать вид, что ничего не было? — Макар Степанович решил проявить понятливость.
— Именно, — кивнула Ольга. — А через пару недель загляните к нам с супругой. Чай, давление совсем её замучило. Да и у вас сосуды начинают подкачивать. Или подкачать… Елки, вечно я путаюсь в этом Русском языке! В общем, позвоните на мой домашний, тогда и договоримся о встрече.
— А почему через две недели? — полюбопытствовал безопасник.
— Натка рожает. Пусть и сама поправится, и малышу нужно немного окрепнуть.
Тем временем к мужчинам, занимающимся гимнастикой, стали присоединяться случайные прохожие и школьники, возвращающиеся из школы. Уже четверть площади наполнилась людьми, выполняющими то приседания, то махи руками.
— А насчёт Государственной Думы — мне нравится ход ваших мыслей.
— Попробуем, — улыбнулась Ольга. — И отведайте рогалик с мандаринами — за счёт заведения.
Закончив ремонт в квартире, Сёма вдруг с удивлением понял — а деньги-то кончились. Ну да, лежало у родителей на сохранении сколько-то оставленных им долларов, у Ольги за почти полгода доходы с чебуречной скопились — их тоже переводили в ту же зелень. Но ведь все они ушли на покупку квартиры. И не только — ещё и все отпускные на это пришлось израсходовать, хотя они у принцев — о-го-го. Арсений не поскупился, а местный резидент перечислил их на счета Ольги и Семёна. Ну и на материалы для ремонта пришлось потратиться, на кроватку, пелёнки, распашонки.
Короче — нужно срочно искать работу.
Прежде всего, заглянул на завод в сисадминскую — вот тут-то и ждал его сюрприз. Оказалось, никто его за прогулы не уволил, а просто оформили весь период отсутствия, как отпуск без содержания. А что, это в последние годы стало обычной практикой, особенно в то время, когда было особенно трудно с неплатежами. Мало ли где человек сумел «перехватить» случайный заработок, или внезапно помчался калымить при неожиданно подвернувшейся удаче?
Так что ничего искать не пришлось — компьютеры завод покупал энергично, в управлении и в цехах их вводили в действие, соединяли через сетку и налаживали взаимодействие служб с их использованием. Конечно, по сравнению с тем, как это было организовано на Хорде — никакого сравнения. Так — детский лепет. Но Сёма-то видел, как это может быть! И прекрасно знал, как всё оно должно работать.
Словом, наладив так называемый «хард» — то есть, собственно железо и, естественно, связь, он принялся за продвижение «софта» — разного рода программ, которые уже существовали, но пока не были осознаны большинством пользователей в качестве частей некой системы.
Документация: нормативная, конструкторская, технологическая. Прохождение распоряжений и контроль их исполнения. Проработка договоров разного рода службами, согласования, заявки, требования и отчеты. Реестры и учётные карточки. Технические средства для всего этого уже существовали, но на каждый чих начальство требовало отдельную специализированную программу, отвечающую за некое направление — скажем, бухгалтерскую. Или складскую.
На всё это накладывались требования старой бюрократической системы, требующей подписей, печатей, регистрационных номеров и ведения картотеки. Кроме того, самые крутые компы сначала попадали в кабинеты руководителей — людей в этом деле не особо продвинутых. Потом они или пылились без дела, или использовались для раскладки немудрёных пасьянсиков. А то для работы с ними нанимали отдельного человека типа оператора из молодёжи.
Справиться с этой бестолковщиной Сёма так и не смог — он ведь рядовой работник. Его дело технику починять да налаживать. Но увидев изнутри то, что перед этим, работая у Золотарёвых, наблюдал снаружи, очередной раз огорчился неповоротливости управленческого механизма крупного предприятия.