Бука
Шрифт:
— Здравия желаю, тащь майор.
— Здравствуй, Шкребень! А ты, я гляжу, на своих ногах, да ещё и с красавицей под ручку. Вот уж не думал, что… впрочем, ребята говорили и про хороший уход, и про чудесные силы молодого организма.
— А я и не знал, что вас тоже подранило — далеко был. А тут гляжу — и вас зацепило.
— Садись, сержант. Впрочем, принеси-ка из кухни… там справа в шкафчике…
— Я принесу, — спохватилась Наталья. — И закусить соображу, как следует, — она быстренько выскочила за перегородку.
Через
— А от меня жена ушла, как только ногу отняли, — рассеянно пробормотал бывший комбат.
— Квартиру-то городскую, небось, ей оставили? — сообразил Филя.
— Ну да. Она иногда привозит сына на выходные, но редко — всё, говорит, времени нет.
— А я ведь по делу, тащь майор. Хочу сделать вам предложение.
— Что? Почку купить? — вскинулся Тимофеев. — Ты не смотри, что я без ноги — руки-то у меня при себе.
— Тихо-тихо, Вадим Сергеич. Нафиг мне сдалась ваша почка, когда у меня свои есть?
— Да, заходили тут, предлагали хорошие деньги. А только я думаю, рано мне пока на погост — я вот за бухгалтерский учёт взялся, — отставной майор показал на книги перед собой.
Наталья вошла с дощечкой, которую положила на стол — книги, будто сами собой отодвинулись в сторону и сложились стопочкой. Поверх доски встала бескрайняя сковорода:
— Вот, овощное рагу с постной свининкой. Вам как, Вадим Сергеич, вера позволяет закусывать свининой?
— Позволяет. А это что за бутылка такая?
— Напиток заморский. Проверено — на вкус хорош и похмелья от него не бывает, — Филипп открутил пробку и налил в стопочки тёмной, насыщенного цвета, жидкости.
Наталья поставила корзиночку с хлебом и миску нарезанных помидоров. Села рядышком с хозяином и взяла его за локоть: — угощайтесь. Это мы издалека привезли. Ну, давайте, за здоровье.
— А вы?
— А нам нельзя, — Натка погладила уже очень немаленький животик. — Да и вам, считайте, на целую неделю предстоит сухой закон. Нога будет отрастать и сильно чесаться. А вам нужно будет жрать в три горла. И штанину-то подогнутую распустите, а то и вовсе походите в труселях. Кстати, чесать можно, но только очень тихонечко, не повреждая кожу — это даже способствует регенерации.
— Она инопланетянка, — ответил на вопросительный взгляд бывшего командира Филя. — Ещё по одной? Да вы на закусь налегайте — процесс уже запущен, так что вам на всю голень и стопу нужно материалу наесть.
— Инопланетянка? Не смеши меня, Шкребень.
— Не стану спорить — уже через пару часов вы и так поверите. Она, кстати, принцесса и запросто откликается на «Ваше Высочество». То есть долго даже слышать ничего подобного не хотела, но потом смирилась — против подданных не попрёшь! Ну, давайте по третьей, пока не началось.
— Что не началось?
— Так зуд при восстановлении культи — Санька
— А ты на какое обращение откликаешься, — насмешливо изогнул бровь майор.
— Сержант. Хотя, когда не бойцы окликают, а прислуга или придворные, то «Ваше Сиятельство». Ну, вам-то, наверное, придётся со «Светлости» начинать… как там, Нат, ты не смотрела по этикету?
— Уймись, Филя, наливай по последней, да я побегу следующую сковородку еды готовить.
— Не надо сковородки, вот пельмешков отвари пару килограммов, — Филипп открыл сумку-холодильник. — А то они таять начнут.
— Вы что, со своей едой в гости приехали? — удивилась вошедшая мать Вадима Сергеича.
— Так в него сейчас столько всего войдёт, что вам просто не наготовить, — ухмыльнулась Наталья. — И вы не говорите никому, что у товарища майора нога отрастает, а то у нас могут быть крупные неприятности.
Глава 25
Дома
Ольга бродила по зимнему Колупаевску — навещала живущих здесь беженцев с Хорды. Разносила письма. Обычные письма в конвертах. Белый снег, морозец градусов восемь, тихо, солнечно — просто волшебство какое-то. Красота.
На центральной площади рабочие снимали украшения с ёлки — она тут всегда растёт, и каждый раз к Новому Году её наряжают. Но теперь, когда праздники закончились, пришла пора возвращать красавице первозданный вид. Зато ледяной городок продолжал радовать сверканием своих скульптур, резными башенками крепости и, конечно, горками. А за стеной оголённых ветвей сирени подмаргивала цветными огоньками вывеска её чебуречной. Сейчас, в ярких лучах зимнего солнца, это почти незаметно, но вечером будет красиво.
В небольшом зале сидело всего двое посетителей — рыночные торговцы чаёвничали. Знакомые лица. А работницы всё те же. Поздоровалась, порасспросила о том, как идут дела (по-прежнему, особых новостей нет), угостилась рогаликом с мандариновой начинкой.
Хорошо дома — всё вокруг привычное, всё вокруг своё. Даже ханурик, проверяющий урны по периметру площади на предмет пустых бутылок, и тот, как родной. Хотя, на Хорде тоже неплохо. И, главное, там очень интересно. Ой, что это за мужик такой столичного вида?
— Здравствуйте. Позвольте присесть? — незнакомец повесил пальто на крючок, вделанный в стену, и устроился напротив. — Вы ведь уроженка этого городка? Не ответите на несколько моих вопросов?
— Отчего же не ответить? Спрашивайте, — расслабившаяся после прогулки по свежему воздуху, Ольга даже не насторожилась.
— Я, собственно, интересуюсь инопланетянами. Пришельцами, как их иногда называют. Вам не встречались такие?
— Сёма! — позвала девушка мысленно. — Тут дядька какой-то про наших спрашивает.