Будаг — мой современник
Шрифт:
— Это не только она говорит, что братья Алигулу и Велигулу решили переженить своих детей. У Велигулу дочь хромая от рождения, ну кто ее возьмет, поэтому договорились отдать ее за двоюродного брата, сына Алигулу. — Рзу. Рза — красивый, сильный парень. Хоть он и неграмотный, но работящий и считается завидным женихом в Вюгарлы.
— Ну, а парень как, хочет жениться?
— Гызханум говорит, что, когда отцы решили женить его, он не рискнул пойти против воли отца: во-первых, сестру было жаль, она хоть и некрасивая, но добрая и покладистая, да и отцу не хотел перечить.
— А почему же сейчас отказался? Неужели новая невеста богаче? Ты же знаешь, что нет.
— Жена Алигулу
Я приподнялся на постели, чтобы лучше слышать. У меня из головы не шло: «На мельничьих хлебах…» Хлеб мельника? В Вюгарлы было три мельника. У одного была жена, но не было детей. У другого трое сыновей. Третьим был покойный Мамедкули… Ведь это у него были дочери!.. В глазах и в горле что-то защипало. Я откинулся на подушку. Вот и пришло объяснение странному поведению Гюллюгыз!
Наутро стало известно, что у Черного родника нашли труп волостного старшины Садыха. Садых, судя по всему, собрав все свои ценности, хотел скрыться за Араксом, но далеко не ушел. Неизвестные грабители убили его и обобрали.
Отец сказал нам с матерью:
— Конечно, Садых был подлым и коварным человеком, но убивать из-за угла нельзя. Его надо было судить всем народом.
В школе Эйваз-муэллим коротко подытожил:
— Собаке собачья смерть!
Через несколько дней прояснились некоторые подробности: будто бы Садыха убили его же подручные. Оказывается, несколько лет назад волостной старшина спас какого-то человека от кровной мести и в награду за это получил золотой пояс. Те, кто собирался вместе с Садыхом за Аракс, знали о поясе и решили присвоить ценности себе. Вот они и убили своего предводителя, когда он полностью уверовал в их преданность.
Но была и другая версия. Говорили, что золотой пояс Садыху передали через его родного брата. Готовясь в дальний путь за Аракс, Садых попросил брата отдать пояс, но брат отказался, думая, что из страха в смутное время Садых не будет настаивать. Но волостной старшина заартачился, пригрозил брату расправой. А тот, договорившись встретиться с Садыхом у Черного родника, подстерег его и убил.
В общем, об убийстве Садыха ходило множество слухов — не меньше, чем о свержении царя. Да это и понятно: царь далеко, а Садых мог в былые времена нагрянуть со своими казаками в любое время и учинить расправу над правым и неправым.
На этом история Садыха не закончилась. Дело было так.
По традиции перед праздником новруз у нас играют свадьбы. Но год тяжелый, и многие гадали: найдется ли смельчак, который рискнет сыграть свадьбу? По подсчетам местных кумушек, в Вюгарлы было верных семь пар, которые в иные времена давно бы уже объявили о женитьбе.
Отец одного из женихов (тоже работал на промыслах в Баку) пришел к нам за советом.
— Хочу в ближайший четверг сыграть сыну свадьбу, Деде-киши, что ты на это скажешь?
— Хорошее дело, давно пора, зови гостей.
Весть о том, что в Вюгарлы будет свадьба, разнеслась по округе. Ясно было, что за первым последуют и остальные. Молодежь готовила праздничные наряды. В доме жениха и невесты резали баранов и кур. Зурначи и кяманчисты готовили свои инструменты, вспоминая свадебные мелодии. Веселая музыка трогала сердца вюгарлинцев, настраивая их на праздничный лад. Даже пожилые женщины, весь год не разгибавшие спины, готовились к свадебным танцам.
Накануне на улицах Вюгарлы появился незнакомый всадник. Он спешился перед домом Абдулали и зашел внутрь. Пробыв там недолго, он вышел быстрыми шагами, вскочил в седло и умчался. Сперва мы не придали особого значения
Сразу разгорелся жаркий спор: считать ли предупреждение ильгарлинцев просьбой? Или это — оскорбление? Если оскорбление — обращать ли на него внимание? О том, чтобы отменить свадебные торжества, и речи не было: как реагировать на обвинение о причастности к убийству Садыха?
Последнее слово за Абдулали.
— Подумайте, дети мои, кто выиграет от того, что вы убьете десять ильгарлинцев и они — столько же наших? — обратился старик к особенно горячим головам из числа молодых. — Какой смысл в это тяжелое время идти на столкновение? Может быть, паша-головорез только и ждет повода, чтобы прислать сюда своих солдат и разом покончить с двумя мусульманскими селами!
Так или иначе, но Абдулали смог все же удержать людей от ненужного кровопролития: решили, что на выпад ильгарлинцев не следует обращать внимания. И те самые молодцы, которые только что горланили о мести за оскорбление, пустились в свадебное веселье.
Звуки зурны и бубна неслись и из дома жениха, и из дома невесты. Скоро лихие всадники поедут к дому невесты, чтобы отвезти ее в дом жениха. А пока готовились к конным состязаниям, в которых проявится удаль и стать наиболее ловких.
Договорились считать победителем того, кто первым доскачет от дома Махмуда-киши до Черной скалы, подхватит там заранее привязанного барашка и примчится обратно. Когда условия скачек были оговорены, распорядитель свадебных торжеств Махмуд-киши, от дома которого и начинались скачки, взмахнул рукой, и всадники, подбадривая себя криком и свистом, почти слившись с конями в одно целое, понеслись к цели. Камни и комья глины летели из-под копыт. Когда счастливец, подхватив в седло барашка, прискакал обратно и поднял коня на дыбы в знак победы, зрители в восторге закричали. И в это мгновенье раздались четыре выстрела. Вначале никто не сообразил, кто стрелял.
Жертву обнаружили не сразу, а чуть погодя: неподалеку от своего дома, скрючившись, на боку лежал распорядитель свадебных торжеств Махмуд-киши. Когда к нему подъехали, он был еще жив, изо рта вырывалось хриплое дыхание, он силился что-то сказать, но на губах только пенилась кровь. Его попытались поднять, он задергался и мгновенно затих. И тут увидели большую рваную рану на его груди.
Всадники пустились на поиски убийцы. Кто-то видел, как на другой берег Базар-чая перебрались двое вооруженных людей; пригибаясь, добежали до высоких кустов, росших поодаль от берега, вывели оттуда оседланных коней и поскакали к ущелью. Расстояние было слишком велико, чтобы их можно было догнать.
Ильгарлинцы осуществили свою угрозу: праздник нашего села превратили в траур. Народ, собравшийся на свадьбу, попал на похороны одного из аксакалов нашего села. Махмуда-киши люди любили за общительность и веселый нрав, готовность прийти на помощь в разрешении самых запутанных споров. Его часто просили быть распорядителем на свадьбах и праздниках, на поминках и похоронах. А вот теперь пришли его собственные похороны.
Тело убитого положили на носилки, накрыли черным покрывалом и внесли в дом. Женщины причитали и плакали, жены несчастного рвали на себе волосы и царапали лица. В этом исступлении было что-то жуткое. Толпа вокруг кричала: «Кровь! Кровь!» — взывая к кровной мести. Но кто отомстит? Старшему из двух сыновей Махмуда-киши одиннадцать лет.