Будаг — мой современник
Шрифт:
Когда Джабир увидел рядом со мной Халила, лицо его исказила гримаса презрения. Он не поздоровался с председателем эйлачного комитета и, не глядя на меня, прошел мимо нас к указанному ему хозяином месту. Я ничего не понимал. Что случилось? Или он до сих пор не может мне простить моего выступления на пленуме, когда разоблачили Сазагова?
Я не помню, что я ел, что говорили во время праздника. Будто сидел на колючках и не мог найти покоя.
После пиршества Халил хотел тотчас уехать,
Поздним вечером меня окликнули. Я вышел из кибитки и увидел, что меня поджидает Джабир. Я протянул ему руку, но он не принял ее.
— Не ожидал я от тебя! — начал он.
— Объясни, Джабир, что происходит? Почему ты так странно себя ведешь?
— Мудрому довольно и намека.
— Считай, что я не мудрый, и объясни.
— Водишь дружбу с моим заклятым врагом!
— С каким врагом твоим я вожу дружбу, Джабир? Говори яснее, я ничего не понимаю.
— Человек, который сейчас в твоей кибитке распивает чаи!
— Во-первых, хозяин кибитки мой тесть, он и пригласил. А кроме того, есть, как ты сам знаешь, законы гостеприимства! Но что тебе сделал председатель эйлачного комитета, что ты так зол? Кажется, тебе не нужна земля для пастбищ!
— Это старая история…
— Если старая настолько, чтобы ее забыть, то не следует и говорить, что она до сих пор беспокоит тебя.
— Никогда не прощу!
— Расскажи, в чем дело?
— Еще во времена учебы в шушинской партийной школе этот человек попортил мне много крови!
— Что же он все-таки сделал?
— Отнял два мешка с рисом и пять баранов!
— Не из тех ли это мешков с рисом, которые ты привозил в Шушу на продажу?
— Из тех.
— Тогда и меня считай своим врагом! Ведь и мы с Керимом ругали тебя!
— Одно дело — ругать, а другое — реквизировать! Такого человека надо гнать, как собаку из мечети!
— Он не мой гость, и я не могу вмешиваться в дела тестя… Одумайся, Джабир!
— Не учи меня! — Он явно лез в ссору. — Не прогонишь негодяя, будешь потом жалеть! Предупреждаю тебя!
— Не ожидал, что ты еще и грозить мне будешь! Так горишь местью, точно это было вчера. Ответил бы ему тогда, а что ворошить прошлое теперь? Это тебя не красит, Джабир.
— Хватит меня учить! Побереги свои советы для других! — Джабир дрожал от злости. — Я такое натворю, что вовек не забудешь!
— Пойди проспись, а потом будем разговаривать.
— Ах, ты так!.. Ну ладно! — бросил он с угрозой, повернулся и ушел.
Когда я вернулся в кибитку, Агил-киши с беспокойством спросил:
— Что случилось?
Я сказал, что это приходил знакомый учитель договариваться насчет поездки в Шушу.
Но председатель эйлачного
— А где работает парень, что сидел во главе стола?
— Он председатель уездных профсоюзов, вы разве его не знаете?
— Давно знаю.
— А почему с ним не заговорили?
— Я хотел заговорить, но он отвернулся.
— Как вам кажется, почему? Может, он не узнал вас?
— Нет, прекрасно узнал, как и я его… — И Халил рассказал все, как было. И добавил: — Я хорошо его раскусил. Такой человек непременно сломает себе когда-нибудь шею из-за жадности!
Пора было спать. А наутро всех всполошило неприятное происшествие: кто-то коротко подрезал хвост и гриву коня председателя эйлачного комитета. Я сразу понял, чьих рук это дело. Понял не только я, но и председатель эйлачного комитета. Он сухо попрощался с нами и тотчас уехал, даже не выпив чая, чем очень озадачил тетушку Ипек.
После отъезда гостей мы с Кеклик пошли к роднику. На обратном пути встретили Джабира. Я хмуро посмотрел на него. Он, словно продолжая вчерашний разговор, вымолвил с горячностью:
— Пусть он благодарит твоих женщин, что так легко от меня отделался!
— Подрезать хвост и гриву у коня — не такое удальство, как тебе думается!.. Дело это не джигитское!.. — В голосе моем звучало недовольство.
— Будаг! — вскричал вдруг Джабир. — Не порть мне кровь! И не зли меня!
— Ты сам себе портишь кровь! Когда-то делал глупости, а в ответе за них те, кто отговаривал! Драчливый баран всегда рога чешет!
— Ты что-то расхрабрился! Слишком много себе позволяешь!
— Просто я уверен, что ты лучше, чем стараешься показаться! — И чтобы не продолжать спора, взял Кеклик за руку и увел ее.
В тот же день к вечеру на эйлаг приехали два милиционера и первым делом остановились у нашей кибитки. Они захотели поговорить со мной. Этот разговор ничего им не дал. Я сказал, что в прошлую ночь крепко спал и ничего не слышал.
— Виделись вы накануне с Джабиром? — спросил меня старший из них.
— Виделся, когда мы все сидели за праздничной скатертью.
— Он вам ничего не говорил?
— Нет.
— Знали вы о взаимоотношениях председателя эйлачного комитета с Джабиром?
— Ничего не знал и не знаю.
Уполномоченный милиции укоризненно покачал головой:
— А мне сдается, что вы все знаете, но только не хотите нам помочь…
Я молчал. Может быть, я ложно понимал законы дружбы, но дурное о Джабире я говорить не хотел и не мог.