Брутфорс 1
Шрифт:
Рассказ о работе и библиотеке решили совместить с обедом. А то, пока разбирались с заселением, у нас опять возник неиллюзорный шанс пропустить еду. Мы загрузились в столовую, и Баклан, набрав себе котлет с картошкой, принялся заливать майонезом салат, от чего тот в считанные минуты стал похож на уродский торт. Я не смог удержаться и фыркнул. Он покосился на меня и заявил:
— Ты не представляешь, как я соскучился!
— У вас там не было майонеза?
— У нас ничего не было. Вернее, всё было, но не то. Сушеные кузнечики. Козлятина. Бобы жареные, ненавижу. Каша из красной кукурузы. Она,
Осмотрев дело своих рук, Баклан посыпал салат сухариками. А потом сушеной травой. Теперь его блюдо напоминало муравейник.
— И компот, — Баклан не пропускал ни одной позиции.
— Как в тебя это все влезает? — удивился Дима, который при своих габаритах взял еды в два раза меньше.
— Ты не представляешь, какой у меня метаболизм, — вздохнул Баклан. — Может, я еще расту?
Тут уже зафыркали остальные.
Мы уселись за стол и принялись за еду. Вскоре мимо нас проплыл гордый профиль Центуриона.
— Мы ведь не будем его звать? — уточнил у остальных Дима.
— Ни в коем случае, — покачал головой я. — Чувствую, мы еще от него огребем. Он ведь, похоже, не только инструктор, но и правдорубец, а у нас тут… эээ… будут нюансы.
— Да, кстати! — вскинулся Баклан, который успел поглотить всю еду. — Ты же был в библиотеке! Где ты в результате работу нашел? Прямо там?
— Ща расскажу, — пообещал я.
Центурион пребывал в бешенстве. Ему стоило больших усилий не броситься к этой банде разгильдяев и не вывалить поднос им на головы. Еще никто так с ним не обходился. Его бесконечно возмущало, что никто даже не полез с ним в драку, он бы уделал каждого из этих дохляков по отдельности, а, может, и вместе. А, главное, было очевидно, что им всё это совершенно пофиг, они о нем уже забыли, и, судя по расслабленным лицам, обсуждают что-то бессмысленное. Может, даже девчонок.
Неприятно было то, что он всерьез рассчитывал на помощь соседей при подготовке к пересдаче. Ведь как обычно делают? Умные объединяются и помогают сильным. Тогда все получается правильно и хорошо. Но ничего, он соберет свою команду и обойдет всех на повороте. Хорошо было бы, чтобы никто из них не набрал проходной балл. Ненадолго Центурион погрузился в мечтания о том, как он займет первую строчку рейтинга и сможет выбрать себе любую программу. Хотя зачем ему любая, если он планировал и дальше развиваться на ниве образования и воспитания?
Усилием воли Центурион выдернул себя из размышлений о будущем и вернулся в настоящее. Сейчас у него были две проблемы: подготовиться к экзаменам и сформировать планы мести.
Глава 12
— Я тебя правильно понял, — прищурился Макс, — что варианты, которые предлагает Глеб, это слив. Но слив какой-то пристойный.
— Да, это он, — кивнул я. — Однако есть с ним сложности.
— Какие? — поднял бровь Дима.
— Он будет неполным. И не совсем точным, потому что на наших экзаменах тесты могут оказаться слегка иными. Я бы все равно взял те варианты, которые он предлагает, и готовился по ним, потому что поднять весь объем по книге совершенно невозможно. Я пока не трогал толком математику и логику, может, там попроще, но история мира — это шиза. Там из текста параграфа совсем не следуют те выводы, которые обозначаются в конце. Ну или я идиот. Можем сходить вместе и проверить. Но если
— А шпаргалки? — осторожно спросил Макс.
— Не вариант. Я бы не рассчитывал, — мотнул головой я. — Еще когда я в школе сдавал, все помещения были под камерами, а теперь еще допконтроль на вживленные кристаллы, впрочем у меня их все равно нет. Надо выучить.
— Слушай, это прикол! А если б у меня уже были кристаллы? — поинтересовался Баклан.
— А тогда ты сдавал бы с андроидами. Слышал, они в этом году тоже сдают?
— Почему я не андроид? — вздохнул Дима.
— Наверное, потому, что у тебя нет двухсот тысяч талеров и соответствующей толерантности к риску, — ехидно заметил я.
— А какого размера толерантность? — оживился Баклан.
— Стать овощем, например, — хмыкнул Макс.
— Был Баклан, стал Баклажан. Не, не нравится, — Баклана даже передернуло.
Все вежливо посмеялись.
— И вот еще что. Я думаю, что идеальный вариант — взять варианты у Глеба и добить их образцами вопросов, которые есть в библиотечных томах. Это и будет вариант, близкий к реальному. А если между ними разницы не будет, значит, нам повезло, и у нас на руках финальные варианты, с которыми есть шанс встретиться, — продолжил я.
— Итого, что мы имеем? — подытожил Макс.
— Короче, план такой. Нам надо сейчас прочесать сеть и посмотреть, правда ли, что там мало. Если правда мало, я пишу Глебу. А потом сверяемся с библиотечным томом. И учим.
— Я согласен, — кивнул Баклан. — А сколько стоят варианты?
— Я еще не спрашивал, — ответил я. — Скинемся же?
— Конечно, — народ активно закивал.
— А еще вопрос, кто что сдает? А то, может, у нас экзамены разные.
Оказалось, что Баклан и Дима собираются сдавать то же, что и я, и только Макс вместо истории мира будет сдавать физику.
— Эх, придется одному корячиться, — расстроился он.
— Да ладно, сейчас еще народ подтянется, — утешил его Дима. — Найдешь сподвижников.
На фоне предстоящей подготовки к экзаменам мой рассказ о свеженайденной работе звучал как глоток свежего воздуха. Народ порадовался за меня, только Баклан расстроился, что при таких вводных не получится сесть мне на хвост. Но я пообещал ему, что, если я что-то узнаю, то сразу скажу.
— Да ладно, — махнул рукой Баклан. — Эх, кагрицца, не в коня корм. Я в твоих делах не понимаю ничего, если только учет расходников вести могу. А есть ли там расходники вообще? Мы вот с вариантами тестов разберемся, и я тогда схожу в кафе, узнаю, нет ли у них чего. Я ведь и лимонад могу, и кофе варить.
— Я с тобой, — оживился Дима. — Я тоже всё могу.
— Конкуренцию составлять будешь? — прищурился Баклан.
— Да не, — сник Дима. — Компанию. Ну давай так, сначала ты сходи, а я потом. Или я в городе что-нибудь найду. Недалеко.
— А карточку на транспорт нам случайно не дали? — поинтересовался Макс.
— Неа, — мотнул головой Баклан. — Предполагается, что всё, что нужно, есть на кампусе. Я узнавал.
— Неприятно, — скривился Макс, которому еще предстояло мотаться за тридевять земель к семье.