Брудершафт с терминатором
Шрифт:
— …ты бы не легла со мной, — закончил Алексей с усмешкой, — и твой муж сейчас сидел бы рядом и держал тебя за руку. Ты это хочешь сказать?
— Нет, — испуганно ответила я.
— Хорошо. Я все понял. Тебе нужен убийца мужа. Ты хочешь знать, за что его убили. Ты получишь убийцу. Обещаю. Это очень глупо и очень опасно, но если нет другого выхода…
— Я… я могу все рассказать в милиции? — растерялась я.
— О, господи, да забудь ты про милицию.
Я сам займусь этим. Только помни, дорогая, правда иногда бывает крайне неприятной, как бы тебе не пожалеть о своем решении.
— Возможно, —
— Почему ты мне помогаешь?
Он засмеялся, покачал головой:
— Без этого вопроса ты никак не могла обойтись?
— Почему бы тебе не ответить? — настаивала я.
— Пожалуйста. У меня есть несколько причин. Но и одной вполне хватит: я взял у тебя деньги и считаю своим долгом их отработать. — Конечно, я ждала совсем другого ответа, и он хорошо это знал, обнял меня и с усмешкой добавил:
— А еще мне нравится заниматься с тобой любовью.
Как и предполагал Алексей, вскоре меня вызвали в милицию. Несмотря на терзавшие меня сомнения, я четко следовала его указаниям: ничего не знаю, "и о чем не догадываюсь. Впрочем, следователь, как видно, иного от меня не ожидал и особо не настаивал. В целом картина убийства выглядела так: мой муж, отправив меня на дачу и отослав охрану, остался в квартире один. Примерно в 12.30 у него появился гость. Дверь скорее всего открыл сам хозяин, не обнаружено никаких следов взлома. Однако в гараже возле лестницы разлита банка краски, такое впечатление, что ее задели в темноте, пробираясь к двери, хотя уронить ее мог и мой муж. В кабинете на столе стояли бутылка коньяка и рюмка с отпечатками пальцев Анатолия. Его застрелили в упор, первый выстрел в грудь, второй в голову. Похоже на работу профессионала, однако наемники-убийцы, как правило, не заглядывают в гости к своим жертвам. В общем, сплошные неясности. Похоже, что мой муж был знаком с убийцей, но хотел, чтобы факт встречи остался в тайне. На это указывает и то, что он отправил меня с ребенком на дачу и отпустил охрану. Если бы он опасался чего-то, то вряд ли решился бы встречаться с гостем один на один.
Мне задали вопросы о предполагаемом госте, а еще о том, как часто я отдыхала на даче подруги. Так как своей дачи у нас не было, дачей Петровых я пользовалась время от времени (это подтвердила моя подруга). Признаться, такие вопросы меня насторожили: не думают же они, что это я убила собственного мужа?
Следующее, что интересовало милицию, — это сейф, точнее, тот факт, что на момент, когда в доме появилась милиция, он был закрыт, но не заперт и совершенно пуст. Я не смогла ответить, был ли он пуст накануне убийства, так как сама этого не знала. Труп мужа обнаружил охранник. Утром в положенное время Анатолий не появился на работе и не отвечал на звонки секретаря. Она встревожилась и сообщила охране, те приехали, вошли, воспользовавшись запасными ключами от квартиры, которые хранились на работе, после чего сразу же вызвали милицию.
В шоке от произошедшего обо мне вспомнили не сразу. Поэтому мне сообщили об убийстве, точнее, попросили вернуться домой, решив о печальном известии рассказать на месте, уже ближе к обеду. Я пояснила, что ждать высланную за мной машину не могла, так как очень испугалась,
— В бумагах вашего мужа мы обнаружили ключ от ячейки банка и документ, подтверждающий, что он арендует ячейку. Там могут храниться документы, проливающие свет на убийство…
На следующий день мы поехали в банк, и ячейку при мне вскрыли. Там лежало тридцать тысяч долларов и ни единой бумаги. Возвращаясь домой, я вспомнила разговор со следователем, в сотый раз ломая голову над одними и теми же вопросами. Макс говорил о четырехстах тысячах долларов, но в банке оказалось только тридцать. Вряд ли имеет смысл рыться в бумагах мужа. Если бы там была хоть какая-то зацепка, господа из милиции ее бы не проглядели. Выходит, четыреста тысяч действительно лежали в сейфе? И мужа убили из-за денег? Кто? Вывод напрашивался сам: человек, который знал о сделке, следовательно, был близок моему мужу.
Я тут же подумала о Максе, он был идеальным кандидатом на роль убийцы. Похоже, кроме него, никто ни о какой сделке не знал. По крайней мере, следователь вопросов на эту тему мне не задавал.
Вернувшись домой, я дала подробнейший отчет Алексею о разговоре со следователем. Он внимательно выслушал и удовлетворенно кивнул.
— Ты молодец, — сказал он и, точно опомнившись, поцеловал меня. — Значит, если верить этому Максу, у твоего мужа должны были быть приличные деньги в сейфе. Любопытно, куда они исчезли? Не смотри на меня так, — нахмурился он. — Я прикидываю, кто мог их взять. Ты же хотела, чтобы я нашел убийцу?
— Да, — кивнула я в ответ. Он улыбнулся:
— Тогда без дурацких подозрений. Идет? Конечно, я согласилась и с этим.
Утром в среду позвонил Виктор Сергеев. Они с Ольгой были на похоронах Анатолия, но с тех пор мы не виделись.
— Геля, — сказал он, поздоровавшись, — я хотел бы поговорить с тобой.
Я испуганно огляделась, хотя Алексея в тот момент дома не было. Получив от меня нужные ему бумаги, он занялся фирмой мужа.
— О чем ты хотел поговорить? — спросила я.
— Если ты не против, не по телефону.
— Хорошо. Ты приедешь или лучше мне?
— Давай встретимся на нейтральной территории.
Мы условились о встрече, а я заметалась по гостиной, пытаясь отгадать, что меня ожидает. Я так разволновалась, что не рискнула сесть за руль, пришлось вызвать такси. Кафе, в котором Виктор назначил мне встречу, располагалось в тихом переулке. Посетителей было немного: молодая пара за столиком у окна, двое мужчин и Виктор. Он не торопясь просматривал газету. Увидев меня, Виктор поднялся навстречу.
— Хорошо выглядишь, — сказал он мягко.
— Ты шутишь.
— Нет, в самом деле. Впрочем, наверное, я что-то не то говорю. Извини, если обидел.
— Вовсе нет, — заверила я, устраиваясь за столом.
— Будешь обедать?
— Спасибо, — отказалась я. — Кофе, а еще лучше стакан воды.
— А я поем. С этой работой…
Я чувствовала его волнение. Он, как видно, боялся предстоящего разговора не меньше, чем я. Наверное, по этой причине меня охватила настоящая паника, и я, точно бросаясь с головой в омут, спросила: