Брудершафт с терминатором

Полякова Татьяна Викторовна

— Ты был в Москве? — спросила я, хотя этот вопрос меньше всего волновал меня в тот момент.

— Был… но вдруг захотел вернуться. Чувство было… очень скверное.

— Мне жаль, что так получилось, — сказала я, хотя, с моей точки зрения, звучало это довольно глупо.

— Только не вздумай переживать из-за этого подонка.

— Что у вас за старые счеты? — проявила я интерес.

— Я не хочу говорить о нем, — нахмурился Анатолий.

— Это не ты, случаем, упек его в тюрьму?

— Это он тебе сказал?

— Нет. Мне сказала его мать. Еще сказала, что ты прибрал к рукам его деньги. Выходит, он только

вернул свое?

— Ты это серьезно? — растерялся Анатолий. — Ты вот так спокойно…

— А что еще мне остается? Я сваляла большого дурака. Хотя кое-что должно было меня насторожить. Но не насторожило. Будем считать, что во всем разобрались. Надо придумать, что мы скажем Сашке.

— Об этом даже думать не смей, — покачал головой Анатолий. — Никакого развода я тебе не дам. Никогда. Ты не виновата, — заговорил он совсем другим тоном. — Он обманул тебя, а ты искренне считала, что обязана ему своей свободой и жизнью дочери. Чем скорее ты выбросишь его из головы, тем лучше. Тебе надо сменить обстановку. Поезжайте куда-нибудь с Сашкой, а я попробую поскорее закончить срочные дела и присоединюсь к вам.

Я слушала его в некотором недоумении, точнее, то, что он говорил, просто не укладывалось у меня в голове. Если бы я застала своего мужа в объятиях другой женщины, то подала бы на развод, потому что другого выхода попросту не видела.

— Я не представляю, как мы можем жить вместе после того, что произошло, — честно сказала я.

— Прекрати. Сейчас ты в таком состоянии… Поверь мне, все будет хорошо.

Я вдруг подумала, сколько раз за последние дни он повторял эту фразу, а лучше не стало. «Я становлюсь циником», — констатировала я и отправилась в ванную. Оставшись одна, я вдруг почувствовала страшную усталость, она навалилась на плечи, вгрызалась в виски ноющей болью. «Вот бы уснуть и не проснуться, — подумала я. — Вот так, должно быть, кончают самоубийством. Не оттого, что очень больно, а оттого, что хочется все послать к чертям». Но в моем случае это не подходит, потому что совсем рядом спит Сашка, и мне даже думать стыдно обо всей этой сентиментальной чепухе. Ну, сваляла дурака, что ж теперь, вылезай из дерьма и смотри веселей. И не вздумай жалеть себя.

В дверь ванной настойчиво постучали.

— Геля, открой, — позвал муж. Я распахнула дверь и с удивлением уставилась на его перепуганное лицо. — Ты очень долго… я… я вдруг подумал…

— Зря, — серьезно ответила я и пошла в свою комнату.

Утром я долго не выходила, надеясь, что муж уедет на работу и нам не придется встречаться. В доме было тихо, потом проснулась Сашка, и мне пришлось вставать. Не успела я выйти на кухню, как зазвонил телефон.

— Привет, — сказал Алексей, — надо встретиться.

— Не надо, — ответила я.

— Надо.

— Пошел ты к черту…

— Скрепили новый союз горячими объятиями? Разумно. Только обольщаться не советую.

— Если честно, — вздохнула я, — вы мне оба осточертели.

— Это я как раз могу понять, — охотно согласился Алексей. — Но речь сейчас не об этом. Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Будь хорошей девочкой, ни во что не лезь, что бы ни случилось. О'кей?

— Да пошел ты… — повторила я и бросила трубку.

Телефон опять зазвонил. Решив, что это Алексей, я зло чертыхнулась, включила автоответчик, и голос Марины Логиновой позвал:

— Геля, перезвони мне.

Ужасная беда, Майка разбилась.

Я схватила трубку и, не помня себя, заорала:

— Что?

— Майка разбилась, — давясь слезами, заговорила Марина. — Вчера, поздно вечером. Ехала из казино. Ты же знаешь, среда у нее святой день. Конечно, выпила. На всей скорости врезалась в ограждение на проспекте Космонавтов. До больницы не довезли. Ужас, просто в голове не укладывается… — Она еще что-то говорила, но я уже не слушала.

Майка погибла. Звонок Алексея… Что он имел в виду? Он что, знал? Я набрала номер его сотового.

— Не могу поверить, что ты просто соскучилась по мне, — насмешливо отозвался он.

— Прекрати. Мне сейчас позвонили. Погибла моя подруга.

— Сочувствую. Хочешь, чтобы я тебя утешил?

— Ты объяснишь мне, в конце концов, что происходит? — закричала я.

— Пусть тебе муж объяснит, — зло ответил он и отключился.

Я тупо смотрела на телефон какое-то время, потом набрала номер мужа.

— Анатолий Викторович уехал, — торопливо начала объяснять секретарь, узнав мой голос, — к Максиму Васильевичу. Вы уже слышали? Такое несчастье.

Я позвонила на сотовый Анатолия, аппарат отключен. Куда он поехал, в офис, к Максу домой? Вряд ли Макс сейчас в офисе, впрочем… Я вновь набрала номер.

— Максим Васильевич уехал. Кто его спрашивает?

Я бросила трубку и снова набрала номер Макса, на этот раз домашний. Долгие гудки, автоответчик выключен. Я схватила сумку, нашла ключи от машины и бросилась в гараж. Майка погибла… Юльку сбила машина, а Майя разбилась сама. Сама? Или кто-то помог ей? Кто, зачем? Ну давай, произнеси то, что думаешь… Она рассказала о нашем разговоре? И что? Ее убили? Потому что она знала, что Макс встречался с Олегом? Кто убил? Сам Макс? «Я никогда в это не поверю, — пробормотала я. — Да? А ты бы поверила, что этот сукин сын… все, забудь о нем, забудь о Максе, ты просто хочешь убедиться в том, что с твоим мужем ничего не случилось, он ведь едет к другу, чтобы быть с ним в трудную минуту».

Дверь в квартиру была не заперта, сначала я позвонила, никто не открыл, и тогда я просто толкнула дверь. Я хорошо ориентировалась в огромной квартире Макса, потому что была здесь десятки раз. Я прошла вперед и услышала голоса, его и моего мужа.

— Ты спятил, — почти кричал Макс, — приди в себя, черт возьми! Ты просто спятил.

— Я не спятил, Макс, — тише и гораздо спокойнее отвечал Анатолий. — Когда ты дашь себе труд как следует подумать, то со мной согласишься.

— Убирайся из моего дома…

В этот момент я вошла в комнату. Оба сразу же замолчали, глядя на меня в растерянности, точно я ни при каких обстоятельствах не могла появиться здесь.

— Макс, — с трудом разжав челюсти, сказала я, — что произошло?

— Майка разбилась, — отворачиваясь к окну, хрипло ответил он. — Говорят, выпила лишнего. Я сейчас не в состоянии… извини. Поезжай домой, нам надо кое-что обсудить с Толей.

— Да, конечно, — отступая к двери, кивнула я. Я села в машину и даже отъехала от дома, правда, недалеко, до соседнего угла. Анатолий вышел из подъезда через полчаса, губы сурово сжаты, между бровей глубокая складка, а я вдруг подумала, что он очень изменился. Постарел, осунулся? Этот последний месяц дался ему нелегко. Он заметил мою машину и подошел ко мне.