Бросок за мечтой

Балабаев Андрей Михайлович

– Простите, - любитель бритвы Оккама говорит извиняющимся тоном.
– Я увлёкся.

Его оппоненты не отвечают.

– Граждане! Все, кто чувствует симптомы нервных расстройств, сильное беспокойство, агрессию, другие неконтролируемые эмоции - обращайтесь ко мне или подходите напрямую к медицинской станции. Вы получите немедленную помощь.

Врач идёт дальше, останавливается, что-то спрашивает у стоящей в проходе девочки. Его присутствие успокаивает, разговоры звучат мягче и веселее.

– Интересно, что тут будет твориться, когда случится нечто по-настоящему страшное?
– бормочет ему вслед извинившийся гражданин.

***

В тысячах километров от Ауры первая эскадра принимала боевое построение. Сотня белых крейсеров выстраивалась в гигантскую сеть, перекрывая траекторию движения враждебных объектов, и медленно начинала разгон. Перед ними лежала неизвестность, позади - медленно двигался к намеченной цели дом, который экзекуторы поклялись защищать ценой жизни. Кипели мысли людей, заключённых в свои километровые боевые машины, наполнялась адреналином кровь, неслись от корабля к кораблю нескончаемые потоки данных. Реальный противник, не симуляция - и пусть вражеских крейсеров всего семь, никто не знает, на что способны эти чёрные грушевидные тела, созданные нечеловеческим разумом. Достоверно известно лишь одно: они материальны, а значит, их можно уничтожить. Более того, нужно уничтожить. Приказы отданы, рубеж перехвата уже назначен.

Аура, успевшая сбросить свою огромную скорость, ползла к Мечте делая двадцать километров в секунду, и необходимость вести скоротечный встречный бой, двигаясь по жёстким пространственным линиям, отпала. Люди готовились использовать новообретённую манёвренность и собственную невысокую скорость, чтобы осуществить перехват на наиболее выгодных для себя условиях, с осторожностью, растягивая окно ведения огня главным калибром на полтора десятка секунд. Все томились ожиданием, но никто не думал о смерти.

Через тысячи секунд, наполненных сухими сводками, произошёл перелом. Сначала первая эскадра, а чуть позже и Аура, засекли выброс тепла, заставивший чужие объекты буквально сиять в сенсорном поле, и мгновения спустя идентифицировали его как активное торможение. Так и не выйдя к рубежу перехвата, семь неопознанных "крейсеров" погасили скорость и совершили совершенно бессмысленный с точки зрения тактики и расхода топлива манёвр: вышли на траекторию возвращения. Потеряв до тридцати процентов массы, объекты перестали сверкать двигателями и наконец позволили сделать выводы относительно своих намерений: в четырнадцати миллионах километров от Ауры появились семь неподвижных относительно неё точек.

***

Пятисотметровый купол Зала собраний безмолвно взирал на клубящуюся внизу толпу. С его высоты скопище людей походило на растревоженный муравейник, пёстрый и бестолковый - но это сравнение было ошибочным, ибо, как и в муравейнике, среди огромной массы народа имелось куда больше порядка, чем казалось на первый взгляд.

Комиссары с повязками на рукавах направляли движение человеческих потоков и указывали места новоприбывшим, транспортные морфы развозили горячие напитки и бутерброды, послушно всплывали над головами стереопроекции с лозунгами, призывами и символикой - лопнувшей цепью, оплетающей неровный каменный шар.

Свенссон наблюдал за происходящим из своего кабинета, удовлетворённый тем, что его усилия получают зримое воплощение. ЭПГ действовал весьма эффективно, разделяя общество, сея смуту и манипулируя общественным мнением, но командующие не приняли во внимание, что один активный сторонник стоит десяти или даже пятидесяти пассивных. Председатель сделал ставку на качество и не прогадал - по его зову собралось

пятьдесят тысяч человек, немыслимое количество тех, кто готов жертвовать своим временем и удобствами ради того лишь, чтобы их общее мнение услышали фальшивые небеса. О, небеса, конечно же, слышали: Свенссон не сомневался, что всё происходящее фиксируют самые разнообразные средства наблюдения, и даже, быть может, видят вполне живые глаза. В этом имелась своя тонкость - члены ЭПГ формально являлись гражданами Ауры, а значит, во время неофициальных посещений Биома подпадали под власть Гражданского совета, что в теории открывало интересные перспективы... Увы, но только в теории. Бестии-командующие по-своему заслуживали восхищения: какие меры слежения ни пытался предпринимать Совет, все попытки обнаружить одного из небожителей на земле окончились неудачей. Они спускались, несомненно спускались, тому было множество подтверждений - но оставались неуловимыми, словно тени. Рютше и сейчас, координируя своих многочисленных помощников, пытался выловить золотую рыбку, но по силам ли зайцу поймать лису? Шансами, пусть ничтожными, не стоит пренебрегать, однако победа должна прийти совсем с другой стороны.

– Власть, - произнёс председатель, поглаживая знаменитую бороду.
– Власть может принимать разные формы.

– Власть, - вкрадчиво повторили за его спиной.
– Власть может принимать разные формы... безумия.

Председатель не дрогнул. Первый испуг мгновенно схлынул, раздавленный прессом самоконтроля, и Свенссон медленно расслабился, иммобилизуя всполошившийся организм. Он не стал оборачиваться, зная, кто стоит за плечом и не считая необходимым совершать жесты формального уважения, не нужные никому в этой комнате. Да, и это тоже было ожидаемо. Маловероятно, но всё же учтено в одной из просчитанных линий поведения, а потому - не слишком опасно.

– Социокоммандер, я полагаю?

– Верно полагаете, - сказали позади.
– Тайо Глаубе, если для вас имеет значение моё имя.

– И, разумеется, инкогнито?

– Разумеется. У вас очень интересный кабинет, товарищ председатель. Очень. Правда, аппаратура немного сбоит. Какие-то помехи, мне кажется. Но ведь это не испортит нашей беседы?

– Хороший кофе не испортить отсутствием ложки сахара.

– Вот и хорошо. Вы, как я погляжу, устроили великолепное представление. Я восхищён, искренне восхищён. И, конечно, заранее предусмотрели все последствия аншлага?

– А как же иначе.

Итак, ЭПГ решил его припугнуть? Показать собственные безнаказанность и могущество? Что ж, сыграем в эту игру. Надменность ещё никого не доводила до добра, чем выше сидишь - тем больнее падать.

– Жаль, мне кажется, беседа у нас не клеится. Давайте сменим тему. Вы, вроде бы, говорили про власть? Неужели вам нравится эта хлопотная и опасная вещь?

Пытаешься прощупать. Хочешь определить, что мной движет. Неужели ты даже этого до сих пор не сумел понять? Или всё же сумел?

– Власть? Нравится? А вам, позвольте поинтересоваться, нравится система утилизации мусора? Вряд ли. Но вот беда - никуда не деться без этой системы, грязью зарастём.

– И это верно. Но вот чего я за вами не замечал - так это желания копаться в утилизаторах.

– Каждый занимается своим делом.

– Именно, товарищ председатель. Своим.

– Намекаете, что власть меня не касается?

– Почему же. Касается - в строго ограниченных, и отнюдь не нами, пределах. Вам не нравятся эти пределы, товарищ Свенссон?