Бросок за мечтой
Шрифт:
***
– Виндик! Эй, Виндик! Я хочу мороженое с клубничным сиропом!
– Не капризничай.
– Тебе жалко?!
– Выиграем битву - получишь мороженое. Может, даже с сиропом.
– А если не выиграем?!
– А если не выиграем... Всё мороженое растает. Правда, будет печально?
– Очень. Особенно сироп жалко. Ну, и себя немножко.
– Говорит Арфа-1. Противник вошёл во внутреннее сенсорное поле эскадры. Продолжаю сближение.
– Арфа-1, это "Аура". Атака по готовности. Повторяю, атака по готовности. Мы наблюдаем за вами.
Пока сообщение летит к развёрнутой эскадре, пока
– Говорит Арфа-1. Эскадра выходит на дистанцию эффективного огня через три тысячи секунд. Все платформы заняли места в построении. Полная готовность к открытию огня.
Доклады строго обязательны: это ещё один контур защиты от случайности, вражеского потенциала по взлому вычислительных сетей и космического одиночества, которое испытывают люди, запертые в своих скорлупках-ИАП.
Население укрыто в убежищах. Личный состав второй и третьей эскадр - на полётной палубе. ЭПГ и его специалисты - на постах согласно боевому расписанию. Аура сжалась, ощетинилась боевыми системами, выставив перед собой иглы астроморфов и прощупывая миллионы километров пространства всем арсеналом сенсоров. Первый настоящий бой - знаковый, обе стороны идут в него вслепую, почти ничего не зная о возможностях противника. Ещё десять минут - и станет ясно, жить людям в этой системе, или их просто сметут превосходящими технологиями странные, молчаливые чужаки.
Двое в командном центре молились. Они слишком много знали об устройстве вселенной, чтобы прельститься верой во всеобъемлющие божественные сущности, и слишком велика была их преданность древним идеалам, чтобы отстранённо наблюдать за происходящим, а потому они молились единственной силе и единственному осознанному смыслу, который знали - человеку.
– Разум - это крепость на границе между реальностью и безумием, - строго и ровно начала Кинан.
– Разум - это синоним Бога, - ответил ей актор.
– Человек есть наивысшее состояние разума, - продолжила астрокоммандер.
– Человек есть движение от хаоса к созиданию.
– Жизнь - процесс реализации потенциала творения, вектор которого направлен в будущее!
– выкрикнули оба.
– Жизнь бесконечна, как бесконечен процесс познания!
– Смерть представляет собой лишь вероятность погружения вселенной в океан хаоса!
– Смерти не существует, пока человек её не признает!
– Вечность не закончится никогда!
***
Римм парил в пустоте, чувствуя, что рядом парят такие же, как он - стремительные, яркие, сильные. Они представлялись точками в узлах незримой сети, оставаясь единым целым несмотря на более чем стокилометровые интервалы между соседними крейсерами. Времени оставалось совсем немного - впереди, уже вполне различимые, чёткие, видимые, двигались навстречу эскадре враги. И пусть они пока не сделали ни одного выстрела - столкновение оставалось таким же неизбежным, как гибель и перерождение звёзд. Эскадра уже давно развернула системы оптико-электронного подавления, запустив десятки ложных целей и пытаясь ослепить противника модулированным лазерным излучением, что, впрочем, не привело ни к какому видимому эффекту. Чужие корабли приближались - неотвратимо и молча.
– Говорит Арфа-1. Готовность к ракетному залпу, номенклатура - "Агат".
Римм подтвердил команду движением мысли - где-то
– Говорит Арфа-1. Всем ИАП. Единомоментный ракетный залп через десять секунд.
Раскрылись люки и пусковые выдвинулись в боевое положение.
Десять. Девять...
Когда таймер отсчёта дошёл до ноля, катапульты выбросили свою ношу навстречу противнику. Заработали маршевые двигатели, и стая в сотню огненных росчерков, набирая скорость, устремилась вперёд, обгоняя корабли эскадры. Римм наблюдал, как тонкие линии траекторий ползут всё дальше, чертя мосты между астроморфами и крейсерами Чужих.
– Сто секунд до контакта.
Интересно, как они реагируют? Видят ли несущуюся навстречу смерть, беспокоятся или же, напротив, не обращают на электронно-реактивных мошек никакого внимания? И есть ли там кому беспокоиться?
– Пятьдесят секунд до контакта.
Ракеты разогнались уже до ста километров в секунду, и единственный шанс противника уцелеть заключался лишь в уничтожении этой рвущейся вперёд стаи. Даже не неси ни одна из них ядерной боеголовки - попадание массивного "Агата" на такой скорости станет фатальным для материального объекта сравнительно небольших размеров.
Расстояние между ракетами и целями уменьшалось на глазах. Мгновения двигались всё быстрей - и в этот момент отметки ракет пропали. Не одновременно, но очень быстро - вся сотня истаяла в течение лишь пары секунды.
– Контакт с ракетами утерян, - безразлично уведомила боевая сеть.
Ни одного взрыва, ни одной вспышки света. Точно так же исчезли когда-то "Льдистые аметисты" - тяжёлые разведзонды, посланные к Мечте. Ощущения раздвоились - это организм запустил по новой физиологию страха, заставляя Римма чувствовать себя одновременно человеком и астроморфом. Он не знал, какое оружие могло заставить ракетный залп просто исчезнуть, испариться без следа - и неизвестность тут же ухватила его разум в свои цепкие когти.
– Фиксирую всплеск гамма-излучения и теплового излучения.
Значит, всё же не без следа... В этой вселенной не существует магии и нет иррациональных явлений. Вот он, признак работы вражеских технологий. Технологий, сумевших растворить без видимого остатка сто двадцатитонных ракет. И он, Римм, с совокупной скоростью в восемьдесят километров в секунду несётся навстречу этой невидимой смерти.
Можно было паниковать. Каких-то сто тридцать тысяч километров, ничтожно малое расстояние - даже если бы он захотел, изменить уже ничего нельзя. Сама собой вспомнилась Эон Ли и время, проведённое вместе - время, которое не повторится уже никогда. До боли, до отчаяния не хотелось терять эти воспоминания и саму возможность жить, плывя в бесконечном потоке времени, воспринимая себя и всех людей вокруг. Сколько несделанного и сколько такого, о чём он даже не задумывался! Мысли зациклились на осознании близкой смерти, будь он в собственном теле - наверное, закрыл бы глаза и сжался, свернувшись в клубок, но закрыть глаза астроморфа невозможно - он распят в нём на собственных нервах, и не спрятаться в себе, не укрыться в мимолётном отрицании реальности. "Я не хочу терять всё это!" - кричал кто-то глубоко внутри, и лица, улыбки, солнечный свет, вода и деревья вставали перед Риммом, требуя вернуться, сбежав от небытия.