Брокер
Шрифт:
Телефон матери Бэкмана в доме для престарелых в Окленде прослушивался, и пока это ничего не дало. В день объявления президентского помилования позвонили два старых друга, задали уйму вопросов и сдержанно поздравили мать Бэкмана, но она была так напугана, что ей дали снотворное, и она почти все время спала. Никто из внуков – троих, произведенных на свет Бэкманом и тремя его женами, – ни разу не звонил ей за последние полгода.
Лидия Бэкман пережила три инсульта и оказалась прикована к инвалидному креслу. Когда карьера сына была в зените, она жила в относительной роскоши в просторной
Конечно, Бэкман не станет устанавливать с ней контакт.
Глава 10
Проведя несколько дней в грезах о деньгах, Криц начал их тратить, правда, пока лишь мысленно. Получив деньги, он не станет работать на скользкого оборонного подрядчика, и ничто его не заставит сгонять публику на лекции. (Кстати, он отнюдь не был убежден, что публика горит желанием его слушать, несмотря на все уверения организатора.)
Криц подумывал о выходе в отставку. Исчезнуть куда-нибудь подальше от Вашингтона и всех врагов, которых он там себе нажил, на берег моря, и чтобы на причале покачивалась парусная лодка. Или уехать в Швейцарию, поближе к ново-обретенному богатству, хранящемуся в новом банке, свободному от налогообложения и растущему ото дня ко дню.
Он сделал телефонный звонок и оставил лондонскую квартиру за собой еще на несколько дней. Он разрешил миссис Криц позволять себе немного больше в лондонских магазинах. Она тоже устала от Вашингтона и заслужила более приятную жизнь.
Отчасти из-за помутнения мозгов на почве алчности, отчасти по причине природного скудоумия, а также ввиду отсутствия какого-либо опыта в делах разведки Криц сразу же совершил несколько грубейших ошибок. Для человека, поднаторевшего в вашингтонских играх, эти ошибки были непростительны.
Во-первых, он воспользовался телефоном в арендуемой квартире, что позволяло определить его точное местонахождение. Он позвонил Джебу Придди, сотруднику ЦРУ, в течение последних четырех лет прикомандированному к Белому дому. Придди все еще находился на этом посту, хотя ожидалось, что очень скоро ему придется вернуться обратно в Лэнгли. Новый президент начал обустраиваться, все дела пребывали в хаотическом состоянии, сказал Придди, несколько раздраженный телефонным звонком. С Крицем они никогда близки не были, и Придди сразу же понял, что этот парень намерен что-то у него выведать. В конце концов Криц сказал, что хочет разыскать старого приятеля, старшего аналитика ЦРУ, с которым когда-то сыграл не одну партию в гольф. Его зовут Дейли, Эддисон Дейли, он уехал из Вашингтона, получив назначение в какую-то азиатскую страну. Не знает ли Придди, где он сейчас?
Эддисона Дейли перевели обратно в Лэнгли, и Придди был с ним отлично знаком.
– Это имя я слышал, – сказал он. – Быть может, мне удастся его найти. Как мне с вами связаться?
Криц дал ему телефон лондонской квартиры. Придди связался с Эддисоном Дейли и рассказал о своих подозрениях. Дейли включил магнитофон и позвонил в Лондон по линии, защищенной от прослушивания. Криц
Дейли искусно ему подыгрывал. Сказал, что тоже подумывает об отставке – он уже тридцать лет тянет лямку – и все чаще ловит себя на мысли о более спокойной жизни.
– Как там Тедди? – поинтересовался Криц. – А новый президент? Что думают в Вашингтоне о новой администрации?
– Мало что меняется, – задумчиво сказал Дейли, – просто одна кучка болванов сменила другую. Кстати, как поживает бывший президент Морган?
Криц этого не знал, он с ним не говорил, да и вообще давно не может с ним связаться. Когда разговор начал выдыхаться, Криц, подавив неловкий смешок, спросил:
– Интересно, видел ли кто-нибудь Джоэла Бэкмана?
Дейли тоже выдавил смешок – уж больно понравилась ему эта шутка.
– Нет, – сказал он. – Думаю, парня надежно спрятали.
– Еще бы.
Криц обещал позвонить сразу по возвращении в Вашингтон. Они пройдут восемнадцать лунок в одном из лучших клубов, потом выпьют, как в старое доброе время.
«Какое еще старое доброе время?» – спросил себя Дейли, положив трубку.
Час спустя этот разговор воспроизвели для Тедди Мейнарда.
Поскольку первые два звонка оказались в известной мере многообещающими, Криц продолжил в том же духе. Его всегда отличала маниакальная привязанность к телефону. Он был горячим сторонником стрельбы дробью – чем больше звонков, тем больше попаданий. Постепенно в общих чертах у него сложился план действий. Еще один старый приятель был когда-то старшим сотрудником канцелярии председателя сенатского комитета по делам разведки и, хотя теперь превратился в лоббиста с обширными связями, предположительно сохранил тесные связи с ЦРУ.
Они поговорили о политике, о гольфе, а потом, к несказанной радости Крица, приятель спросил, о чем все-таки думал президент Морган, когда помиловал графа Монго, крупнейшего неплательщика налогов в истории Америки. Криц уверил собеседника, что лично он был против, а потом сумел перевести разговор на другое нашумевшее помилование.
– Какие ходят сплетни о Бэкмане? – спросил он.
– Ну, сам знаешь, – ответил приятель.
– Конечно, но где Мейнард его спрятал? Вот загадка.
– Значит, этим занималось ЦРУ?
– Ну разумеется, – авторитетно заявил Криц. – Кто еще был в состоянии вывезти его из страны под покровом ночи?
– Это интересно, – сказал приятель и замолк. Криц настойчиво предложил позавтракать на следующей неделе, и на том разговор иссяк.
Неистово набирая номера телефонов, Криц в который уже раз восхищался бесконечностью списка своих контактов. Все-таки власть сопряжена с кое-какими преимуществами.
Джоэл, по-иному – Марко, попрощался с Эрманно в семнадцать тридцать после трехчасового, практически без перерывов, урока. Оба были измотаны.