Брокер
Шрифт:
– Vorrebbe un caffe? – спросил Эрманно. – Хотите кофе?
– Si, grazie. – Он спал часа два, от четырех до шести, затем принял душ, оделся и прошелся по улицам Тревизо. Ему удалось найти открытый в такую рань бар, где собирались джентльмены, пили эспрессо и говорили все одновременно. Марко хотелось еще и еще кофе, но вдруг сильно захотелось чего-нибудь пожевать. Рогалик, сдобную булочку или чего-то в этом роде, но он еще пока не знал, как они называются. Он решил, что потерпит голод до полудня, когда они снова встретятся с Луиджи и совершат новый набег на итальянскую кухню.
– Вы ведь студент? – спросил он, когда
– Non inglese, Marco, non inglese [12] .
Так пришел конец английскому. Внезапное, жестокое, окончательное прощание с родным языком. Эрманно устроился с одной стороны столика, Марко – с другой и ровно в восемь тридцать они вместе обратились к первой странице первого урока. Марко прочитал вслух первый диалог на итальянском, Эрманно мягко его поправлял, хотя подготовка ученика к уроку явно произвела на него впечатление. Он хорошо запомнил слова, хотя произношение оставляло желать лучшего. Спустя час Эрманно начал указывать на различные предметы в комнате – ковер, книга, журнал, стул, одеяло, занавески, радиоприемник, пол, стена, рюкзак, – и Марко с легкостью их называл. С заметно улучшившимся произношением он выпалил весь перечень вежливых выражений – добрый день, как вы поживаете, спасибо, хорошо, пожалуйста, до встречи, до свидания, доброй ночи – и еще десятка три других. Точно так же он без запинки назвал дни недели и месяцы года. Через два часа первый урок был пройден и усвоен, и Эрманно спросил, хочет ли ученик сделать перерыв. Нет. Они перешли ко второму уроку, новому словарику длиной в страницу, который Марко уже выучил, и новому диалогу, который Марко прочитал вполне прилично.
12
Не по-английски, Марко, не по-английски (ит.).
– Вижу, вы готовились, – сказал Эрманно по-английски.
– Non inglese, Ermanno, non inglese, – поправил его Марко.
Соревнование продолжалось – кто проявит больше выдержки. К полудню учитель выбился из сил и попросил сделать перерыв. Оба вздохнули с облегчением, услышав стук в дверь и голос Луиджи в коридоре. Он вошел и увидел обоих за маленьким, заваленным бумагами столиком. Выглядели они так, будто в течение нескольких часов занимались вольной борьбой.
– Come va? – спросил Луиджи. – Как идут дела?
Эрманно устало посмотрел на него и сказал:
– Molto intenso. – Очень интенсивно.
– Vorrei pranzare, – заявил Марко, вставая. – Я бы не отказался от ленча.
Марко надеялся, что во время приятного ленча они для передышки хоть на пару минут перейдут на английский, что избавит его от необходимости все время напрягаться и переводить каждое услышанное слово. Но после восторженного описания учителем их утреннего урока, Луиджи почувствовал вдохновение продолжить погружение в названия блюд, хотя бы некоторых. В меню не было ни единого английского слова, и после того, как Луиджи представил несколько блюд на непонятном итальянском, Марко поднял вверх руки и капитулировал:
– Все, хватит. Не слышу и не произношу ни единого итальянского слова в течение часа.
– А как же заказать вам ленч?
– Я съем ваш. – Марко отхлебнул красного вина и попробовал расслабиться.
– Ну ладно.
– Grazie, – сказал Марко и только потом понял, что сделал что-то не то.
Глава 9
На следующее утро посреди урока Марко внезапно прервал заведенный порядок. Оборвав особенно занудный диалог, он, игнорируя итальянский, заявил:
– Вы не студент.
Эрманно поднял глаза от книжки, выдержал паузу и сказал:
– Non inglese, Marco. Soltano Italiano. – Только по-итальянски.
– Я уже обалдел от итальянского, ясно? Вы не студент.
Ложь плохо давалась Эрманно, и он довольно долго молчал.
– Студент, – наконец произнес он не очень уверенно.
– Мне так не кажется. Вы, насколько я могу судить, не ходите на лекции и целые дни занимаетесь со мной.
– А если у меня лекции по вечерам? Какое это имеет значение?
– Вы нигде не учитесь. Я не вижу здесь книг, студенческих газет и прочей ерунды, которую повсюду разбрасывают студенты.
– Быть может, все это в другой комнате.
– Покажите.
– Зачем? Разве это так важно?
– Я думаю, что вы работаете на тех же людей, что и Луиджи.
– И если это так?
– Я хочу знать, кто они такие.
– Предположим, я не знаю. Почему это вас занимает? Ваша задача – овладеть итальянским.
– Давно вы живете здесь, в этой квартире?
– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.
– Понимаете, мне кажется, вы появились здесь лишь на прошлой неделе, это своего рода явочная квартира, а вы не тот, за кого себя выдаете.
– Значит, мы с вами в одинаковом положении. – Внезапно Эрманно встал и прошел через крошечную кухню в заднюю комнату. Он вернулся с какими-то бумагами и положил их на столик перед Марко. Это был пакет регистрационных документов университета Болоньи с почтовой наклейкой, на которой значились имя Эрманно Роскони и адрес квартиры, где они сидели.
– Мне скоро надо идти на занятия, – сказал Эрманно. – Хотите кофе?
Марко пробежал глазами бумаги, поняв их общий смысл.
– Да, пожалуйста, – сказал он.
Такие бумаги ничего не стоило подделать. Но если это фальшивки, то весьма высокого качества. Эрманно исчез на кухне, послышался шум воды из открытого крана.
Марко отодвинул стул от столика и сказал:
– Я хочу пройтись вокруг квартала. Мне нужно проветрить голову.
Обеденный ритуал несколько изменился. Луиджи встретил его у входа в табачную лавку, выходившую на площадь Деи Синьори, и они направились по оживленному переулку. Торговцы уже закрывали лавки. Стемнело и похолодало, и тепло одетые бизнесмены спешили по домам, надвинув пониже шляпы и закутавшись в шарфы.
Луиджи шел, глубоко засунув руки в перчатках в карманы доходившей ему до колен грубой штормовки, которая могла как достаться ему в наследство от деда, так и быть купленной в несусветно дорогом миланском бутике. Как бы то ни было, она выглядела стильно, и Марко в который раз позавидовал небрежной элегантности своего куратора.
Луиджи не спешил и, по-видимому, получал удовольствие от холода. Он бросил несколько замечаний по-итальянски, но Марко не стал ему подыгрывать.
– По-английски, Луиджи, – дважды повторил он. – Мне не хватает английского.