Бродяга
Шрифт:
— Ты помнишь короля Амальрина? — спросил Вик.
— Это имя ничего для меня не значит.
Вик начал терять надежду. Если эмбир не могла вспомнить короля Амальрина из-за заклинания лорда Харриона, у экипажа «Одноглазой Пегги» не оставалось никаких шансов.
— Амальрин правил эльфийским городом Облачные Холмы. Когда-то этот город считался самым прекрасным из всех лесных сообществ, построенных эльфами. Даже гномы завидовали совершенству его постройки.
— Это вряд ли, — выдохнул капитан Фарок. — Но ты давай говори, половинчик. По крайней мере,
Вик стоял на палубе, покачиваясь, а «Одноглазую Пегги» сносило ветром влево. Маленький библиотекарь постарался не обращать внимания на слова капитана. Горло у него пересохло так, как не пересыхало никогда в жизни.
— Король Амальрин жил в Облачных Холмах, в янтарном замке. Когда замок освещало солнце, он сиял как драгоценность, приютившаяся в ветвях самого высокого дерева в долине Серебряных Листьев. — Вик видел изображения эльфийского королевства в нескольких из прочитанных им книг. Янтарный замок в ветвях сиял золотом на фоне зеленых и серебряных листьев.
— Ты зря тратишь мое время, — заявила эмбир.
— Нет, это не так, — сказал Вик. — Говорят, что эмбиры горят так ярко потому, что время для них застывает на месте. Они не помнят прошлого и истина для них только в настоящем.
— Это неправда, — ответила эмбир.
— Тогда скажи мне, — спросил Вик, внутренне отчаянно дрожа и понимая, что может только разозлить ее, — где ты была до того, как прилетела на этот корабль?
Эмбир переступила с ноги на ногу, как будто боялась потерять равновесие.
— Не знаю, половинчик.
— Ты не помнишь, — мягко сказал Вик, — потому что лорд Харрион запретил тебе помнить. Он забрал у тебя многое, чтобы сделать тебя такой, какая ты есть.
— Все это ерунда, — заявила эмбир. — Мне это было ни к чему. Кому нужен вчерашний день, когда жить надо сегодняшним?
— Королю Амальрину, — Вик все-таки заставил свой голос звучать относительно ровно, — повезло с детьми. У него и Н'Рии, его королевы, их было двенадцать — три сына и девять дочерей. Говорят, он очень любил их и был полон отцовской гордости. Он говорил всем друзьям и тем, с кем имел дело, что дети — его сокровище, его жизнь и наследие. Все знали, что это чистая правда.
Эмбир протянула руку.
— Подойди-ка поближе, половинчик, чтобы твои слова не уносил ветер. Я хочу побольше услышать об этом короле и его детях.
Вик посмотрел на нок-рею, на которой пристроилась огненная женщина, высоко над твердой палубой и опасной водой. Один неверный шаг — и он погиб.
— Леди, лезть наверх я…
— Иди сюда, — сказала эмбир, и на этот раз это было не приглашение, а приказ.
Вик неохотно побрел с бака на дрожащих ногах. Остановившись посреди палубы, он посмотрел наверх. Волны раскачивали корабль на шесть-восемь футов в каждую сторону. Эмбир легко стояла на ноке, как будто под ней была твердая земля, — но библиотекарь знал, что у него так не получится. Он уже смотрел с высоты — в горах Костяшках хватало прекрасных видов, — и хотя тогда он стоял вовсе не на палубе и тем более не
Подойдя к основанию грот-мачты, маленький библиотекарь потянулся к нижней ступени, но не дотянулся на несколько дюймов. Он облегченно вздохнул. Должна же она понять, что ему не влезть…
Две могучие руки подхватили Вика под мышки.
— Я тебя держу, малыш, — сказал Халекк. Он легко поднял двеллера к вантам. — Хватайся и лезь.
Вик тупо ухватился обеими руками за канат, а потом зацепился носками за перекладину. На мгновение он повис на веревках, чувствуя, как его понесло в сторону, когда «Одноглазую Пегги» качнуло вперед, потом прижало к мачте, когда корабль упал между волнами и наклонился назад. Лазать по снастям было совсем не то, что ходить по удобным лестницам в Библиотеке.
— Не тормози, малыш, — уговаривал его Халекк. — У тебя получится.
Вик всем телом прижимался к веревочной лесенке. Он посмотрел наверх, на поджидавшую его огненную фигуру. Заклинание забвения лорда Харриона уже работало против него. Сколько времени эмбир будет помнить его слова, если он не продолжит рассказ? Пять минут? Десять? Борясь с холодным ветром, сомневаясь в собственных способностях к лазанию по вантам и в плане действий по поводу эмбира, библиотекарь протянул вверх одну руку.
— Ну вот, — одобрительно сказал Халекк, — давай дальше, у тебя получится.
Библиотекарь карабкался все выше и выше, и вокруг него грозно гудели полные ветра паруса. Вик чувствовал, как его все сильнее раскачивает из стороны в сторону. Он невольно посмотрел вниз. Палуба осталась далеко-далеко, до нее было футов шестьдесят, не меньше, а вокруг бурлил черный океан, и внезапно высота показалась двеллеру невероятно большой, как будто он добрался уже до самого неба.
Вик замер. Желудок его подпрыгивал будто заяц, пытающийся вырваться из силков. Халекк посмотрел на него снизу вверх.
— Двигайся живее, малыш.
Вик осторожно покачал головой, боясь, что любое движение может привести его к смертельному исходу.
— Половинчик, — позвала эмбир.
Вик крепко прижался к веревочной лестнице и закрыл глаза. Он попытался заставить себя лезть дальше, но ничего не получилось. Слишком он был напуган.
— Леди, — крикнул снизу Халекк. — Он перепугался и застрял. Он никогда раньше не бывал наверху, и не его это вина, если у него не получается.
— Ты испытываешь мое терпение, половинчик, — сказала эмбир.
— Прошу прощения, — пробормотал Вик. Он снова закрыл глаза, но все равно видел танцующую внизу палубу.
— Леди, — снова крикнул Халекк, — если позволите, я бы поднялся к малышу. Я помогу ему сдвинуться с места.
— Давай, — согласилась эмбир.
Внезапно перекладина, за которую цеплялся Вик, задрожала, и библиотекарь ухватился за нее еще крепче. Чуть приоткрыв глаза, он увидел, как Халекк без малейших усилий поднимается наверх. Через несколько секунд рослый пират небрежно повис на вантах рядом с двеллером.