Бродяга
Шрифт:
— Да, — согласился Вик, — могла бы.
— Я могла убить тебя до того, как ты расскажешь эту историю.
Библиотекарь вздрогнул.
— Я рад, что ты этого не сделала.
Эмбир еще шире раскинула крылья. Ветер проносился сквозь пелену огня и гнал жар на двеллера.
— Мне пора уходить, пока я все не забыла. Я хочу помнить достаточно долго, чтобы улететь подальше. Тогда я не вернусь. И при этом мне надо забыть, что ты и твой корабль здесь.
— Да, так будет лучше, — согласился Вик.
Эмбир
— Ты говорил, что принцесс было девять.
Вик кивнул, боясь вопроса, который она наверняка должна была задать.
— А ты не знаешь, которая из них я? — тихо спросила она.
— Нет, не знаю, принцесса. Мне очень жаль. — Вик с грустью посмотрел на нее. Она была так юна, и ей пришлось перенести столько горя!
— Никто из нас ничего не помнит?
— Я не знаю.
Эмбир отвернулась.
— А тебя как зовут? Я не помню, спрашивала я или нет. Если спрашивала, то извини.
— Я Эджвик Фонарщик, библиотекарь третьего уровня в Хранилище Всех Известных Знаний. Друзья зовут меня Вик.
— Можно мне тоже звать тебя Вик, пока я тебя помню?
— Конечно.
— Ты бы не сделал мне одолжение, Вик?
— Если смогу.
Эмбир снова подошла к нему. Огненные слезы текли по ее лицу.
— Помни меня, Вик. Помни, что, несмотря на то зло, которое заставляют меня делать чары, я не всегда была злой.
— Я запомню, — пообещал Вик. Его собственные глаза снова наполнились слезами при виде боли и смятения на ее ярком и прекрасном лице. Эмбир потянулась к нему, и пламя отступило с ее рук. Вик неуверенно взял ее пальцы в свои и почувствовал, какие они маленькие и холодные.
Эмбир отвела руки, и пламя вернулось на них.
— Прощай, Вик. — Она повернулась, пробежала по ноку и, не останавливаясь, взлетела. Ее крылья развернулись и вспыхнули пламенем преисподней. Она помчалась во тьму прочь от «Одноглазой Пегги», как огненный снаряд из катапульты.
— Прощайте, принцесса, — крикнул Вик, борясь с застрявшим в горле комом. Он стоял на смотровой площадке, больше не обращая внимания на высоту, и наблюдал за тем, как тускнеет ее свет. Внезапно собственная тоска по дому вызвала у него ощущение вины. У эмбиров не было дома. У них не было даже друг друга или самих себя.
Халекк положил руку ему на плечо.
— Пойдем, малыш. Здесь ты больше ничего не сделаешь.
— Я причинил ей боль, — прошептал Вик. — Я сказал ей, кто она такая. Я напомнил ей о потерянной семье.
— Она забудет, малыш. Через пять минут она не вспомнит даже твоего имени. Если нам повезет, она вообще забудет, что мы тут были.
— Когда я последний раз видел отца, — сказал Вик, — перед тем как я невольно отправился
— И что, твоему папаше это не понравилось?
Мерцающий огонек исчез за горизонтом, и Вик внезапно почувствовал себя одиноким, неуверенным и замерзшим.
— Он сказал мне, что не все в жизни можно узнать, что даже библиотекари не могут и не должны знать все. — Он посмотрел на Халекка. — По-моему, он был прав. Ей не надо было знать все то, что я ей сказал.
Халекк почесал подбородок и задумался.
— Знаешь, малыш, если бы ты не знал, кто она такая, и не рассказал бы ей об этом, то вся команда «Одноглазой Пегги» была бы уже мертва. Зло сотворил Предводитель Гоблинов. Ты просто попытался справиться с последствиями этого зла и с тем, что с нами сегодня приключилось.
Вик устремил взгляд к горизонту, невидимому за клубами тумана, окружавшими пиратский корабль.
— А теперь давай поспешим вниз, узнаем, не нужно ли что-нибудь капитану.
Усталый и расстроенный Вик вылез из наблюдательного гнезда и пополз за гномом вниз, боясь, что не удержится на вантах — так дрожали его руки и ноги.
На следующее утро Вика разбудил скрип двери. Лежа в гамаке, он уставился на деревянную палубу над ним. Сквозь иллюминатор прорывались ослепительные лучи солнца.
Солнце? Двеллера охватила паника. Он замахал руками, отчаянно пытаясь откинуть одеяло. Гамак затрясся, и, не успев сообразить, что к чему, Вик с грохотом вывалился на пол.
— Эй, малыш! — озабоченно воскликнул Халекк. — Ты в порядке или голову ушиб? — Он вошел и помог Вику встать.
— Я проспал, — торопливо объяснил Вик. Он посмотрел на солнечный свет, расплескавшийся по переборке за двумя гамаками. Когда капитан Фарок накануне вечером успокоил наконец команду и стало ясно, что эмбир не вернется, Халекк предложил Вику устроиться у него, сказав, что взволнованные вахтенные будут слишком много болтать и Вик не сможет уснуть на палубе. Вик начал торопливо одеваться.
— Достанется мне от Бурды за то, что я опоздал на камбуз.
— Ничего он тебе не сделает, — засмеялся Халекк и прислонился к переборке, сложив мощные руки на груди.
Вик удивленно заморгал.
— Ему нравится меня мучить.
— Может быть, — согласился Халекк. — Но с этим покончено.
— Как это?
— Приказ капитана. Я ему рассказал, как ты спас «Одноглазую Пегги», и он решил, что тебя следует наградить.
— Мне не надо идти на камбуз? — недоверчиво спросил Вик.