Бродяга
Шрифт:
— Мне не разжать пальцы, — пробормотал библиотекарь.
— Да нет, ты сумеешь, — сказал Халекк с добродушной ухмылкой. — Я здесь, и я позабочусь, чтобы с тобой ничего не случилось. В том, чтобы лазать по вантам, нет ничего сложного.
— Я не могу шевельнуть руками, Халекк. — Вик не мог поверить, что пират его не понимает.
— Послушай, малыш, — сказал Халекк, — может, ты и библиотекарь и прочитал сто тысяч книг, но я знаю людей и знаю море. И я тебе говорю, что все у тебя получится.
— Не получится, — продолжал настаивать Вик.
Халекк
— Если у тебя не получится, малыш, тогда мы все погибнем. А теперь расслабься и слушай меня. Я в этом толк знаю и ни разу еще не потерял человека наверху, если уж поднялся за ним следом.
Вик закрыл глаза и попытался остановить головокружение. Он кивнул, сглотнул и сказал:
— Я не знаю, сумею ли убедить ее оставить нас в покое.
— Понимаю, — Халекк хлопнул его по плечу. — Но ты неплохо начал. Я в тебя верю, поверь и ты в старину Халекка.
— Ладно, — с трудом прошептал Вик и поднял голову, потом открыл глаза. Эмбир стояла над ним. Он потянулся вверх дрожащей рукой.
— Молодец, — сказал Халекк, — теперь лезь дальше.
Медленно и боязливо Вик наконец дополз до смотровой площадки. Жар, исходивший от вращающихся огненных шаров, заставил его вспотеть. Вик залез в гнездо наблюдателя, надеясь, что так он почувствует себя увереннее. Но корабль так болтало на волнах, что о мало-мальски приличном самочувствии не приходилось и мечтать. Двеллер посмотрел на эмбир.
Она была невысокая, но стройная, как эльфийка. Все ее тело, за исключением лица, покрывало плотно прилегающее одеяние с капюшоном — оно походило на вторую кожу. Сквозь прорези в капюшоне виднелись заостренные уши. Странный наряд еще больше подчеркивал стройность эмбир. Приглядевшись, Вик с удивлением заметил, что платье было сшито из кожи ящериц. Чешуя была настолько темного красного цвета, что казалась почти черной. Пламя окружало голову эмбир, словно раздуваемая ветром грива волос. Перчатки и ботинки были такого же красного цвета, как и платье. Крылья эмбир были по меньшей мере двадцати футов в размахе, но сквозь пламя едва можно было рассмотреть их очертания.
Лицо эмбир было белым, как снег на горных вершинах, а губы кроваво-красными. Глубоко посаженные глаза угольками сверкали под светлыми бровями. Время от времени из глаз вылетали искры и таяли в ночи. Женщина разглядывала библиотекаря с холодной сосредоточенностью, несмотря на огонь в глазах.
— Расскажи мне про того эльфийского короля, — приказала она.
Вик собрался с мыслями, решая, с чего начать. Он был библиотекарем третьего уровня в Хранилище Всех Известных Знаний. Может, он и не пират и даже не моряк, но и не просто посудомойка. Мудрость, всегда повторял Великий магистр Лудаан, — это сила в тех областях, в которых со временем становишься только сильнее.
Халекк тоже взобрался в гнездо и присел на корточки рядом с Виком, чтобы эмбир не воспринимала его как некую угрозу.
— Ты не один, малыш, — прошептал гном. — Что бы
— Спасибо, — прошептал Вик, ощущая одновременно и гордость, и неуверенность. Если он ошибался насчет эмбир, то у Халекка было больше шансов выжить, оставшись внизу. Библиотекарь посмотрел на огненную женщину и заговорил.
7. ПЕЧАЛЬНАЯ СКАЗКА
— Давным-давно, — начал Вик, — когда мир был юн и полон надежд и исчадие зла, известное как лорд Харрион, было еще никому не известно, в прекрасном и щедром лесу, звавшемся Долина Серебряных Листьев, жил эльфийский король по имени Амальрин.
Эмбир стояла неподвижно, однако Вик чувствовал, что его слова ее заинтересовали.
— Король Амальрин был воином, — продолжал Вик. — Он сражался с гоблинами, что жили в его лесу, как до него сражались с ними его отец и дед. Именно в царствование Амальрина гоблинское племя Диртпур было, наконец, изгнано из леса. Но король любил и мир. Когда война была выиграна, он вложил свой могучий меч в ножны и занялся превращением своего города Облачные Холмы в самый прекрасный из всех существовавших когда-либо эльфийских городов.
— И этот город был построен из янтаря? — голос эмбир прозвучал на этот раз мягче.
— Да, — ответил Вик. — Каждое здание, каждый дом были выстроены из чистейшего янтаря, который добывали гномы Крупперделла. Они жили возле Бродячего Пруда и славились своим мастерством как горнодобытчики. Эльфы Облачных Холмов торговали целебными травами и специями, которые водились только на вершинах деревьев, а также удивительными картинами и скульптурами, которые создавали их художники. Как известно, гномы любят яркие, блестящие и необычные вещи.
Халекк согласно кивнул.
— Кое-какие товары эльфы продавали людям, — сказал Вик. — В те дни волшебникам требовались специально изготовленные предметы — шкатулки, например, или кувшины, — чтобы держать в них чары и заклинания и даже случайные мысли. Во всяком случае, так мне рассказывали. В ответ на это гномы Крупперделла получали от людей контракты на горную добычу, которые иначе могли бы достаться другим гномам. Такое соглашение было выгодно всем сторонам.
— Это был очень красивый город, — прошептала эмбир. В ее глазах вспыхнули огни.
— Да, — согласился Вик. — Дома сияли медовым светом даже после заката.
— Город был разрушен, — слова прозвучали хрипло, и гладкое лицо эмбир сморщилось от боли.
— Да, гораздо позже, — поспешил сказать Вик, чтобы отвлечь эмбир от мрачных мыслей о разрушении. — Но все то время, пока правил король Амальрин, его народ жил в мире и благоденствии. Город сиял под солнцем, как драгоценное украшение. Эльфийские дети играли среди листвы.
— Между домами и деревьями были натянуты веревочные лестницы, — тихо сказала эмбир. — Расскажи мне про короля Амальрина. Какой он был?