Бригадир
Шрифт:
Я позволил парням продолжить, пока Бобби сверлил меня взглядом, его лицо было опухшим и красным. Сегодня он был одет в чертов светло-голубой спортивный костюм. Я мог ослепнуть, просто увидев его.
Когда я выбросил руку, попытка крушить и бежать полностью прекратилась. Тишина в этот момент была прекрасной.
Бобби все еще кипел от злости, как будто это могло его куда-то привести. Когда он вышел из-за стойки, делая вид, что собирается напасть на меня, я просто расстегнул пиджак, позволив ему увидеть
Он резко остановился, возможно, поняв смысл сообщения.
«Чего ты хочешь, Николай? Мы всегда были приятелями. А теперь это? Ты облажаешься с моим магазином?»
«Вот в чем дело. Мы не приятели. Мы никогда не были друзьями. Ты как таракан, ползающий по земле в поисках крошек. До этого момента это было разрешено. Теперь нет. Ты трахался с Чарли, мой друг. Помнишь его? Он запал на тебя на пятьдесят тысяч. С этого момента этот долг прощен. Ты понял?»
«Ты же знаешь, я не могу этого сделать. Я бизнесмен».
Мой гнев обычно был достаточно сдержанным.
Но не сегодня.
С желанием, от которого я не мог избавиться, с ревом Чарли и с тем, что какой-то придурок хотел наши алмазы, я плевался от злости. Вместо того, чтобы пристрелить его на месте, я переместил предплечьепод его горло, с легкостью отталкивая его мускулистое тело назад и разбивая его о другую стену. Дерьмо упало на пол, и я был уверен, что он сейчас заплачет как ребенок.
Я был невероятно силён и мог легко сломать человеку шею.
Он задыхался, хотя я не использовал всю возможную силу давления. Он размахивал руками, бил меня открытыми руками. Неужели его отец никогда не учил его драться?
Я надавил сильнее, пока его лицо не стало свекольно-красным. «Идите назад, где все самое лучшее», — сказал я своим людям. Им потребовалось всего три секунды, чтобы среагировать.
Тем временем Бобби умолял глазами.
Почему меня это должно волновать? Неуважение было невыносимым. По крайней мере, если бы я решил не убивать напыщенного ублюдка, я бы ударил его по самому больному месту. По его товарам. По его любимому магазину.
Раздающиеся звуки возобновились, и из глаз Бобби потекли слезы. Я сделал правильный выбор, даже если часть меня его ненавидела.
Прошло совсем немного времени, и наступила новая волна тишины.
Вот тогда я отпустил Бобби. Он задохнулся и согнулся, делая вид, что сейчас умрет.
«Ты будешь жить, Бобби. На этот раз. Однако долг был прощен. Ты должен сказать мне, что это так, и я поверю тебе на слово».
Я отступил, ожидая, пока он соберется с мыслями, когда мои люди вернутся из задней комнаты. Он кашлял и хрипел, словно пытаясь выиграть премию «Оскар».
Вздохнув, я закрыл глаза. Временами я чувствовал себя слишком старым для этого дерьма. Мы должны были быть профессиональными бизнесменами,
«Ладно. Ладно. Его долг прощен».
Я похлопал его по руке. «Молодец. А теперь я дам тебе совет, который больше не повторится. Понял?»
Он кивнул, как кукла-болванчик.
«Не связывайся с нами и не проявляй ко мне неуважения больше никогда. Если кто-то из моих людей или моего Пахана или его советника даже придет к тебе, ты не только откажешь им, ты еще и снимешь трубку и позвонишь. Ясно? Потому что если ты снова связываешься с кем-то из нас, я так просто не сдамся».
«Да, сэр. Ясно. Совершенно ясно».
«Хороший мальчик. Разберись с беспорядком. Ты же не хочешь быть обузой для соседей».
По дюжине причин это не дало мне ни единого мгновения удовлетворения. Может быть, мне следовало бы вместо этого орудовать одной из бит.
Пошел в свой домашний спортзал. Мне нужно было попотеть для разнообразия.
Глава 7
Шантель
Метро.
Это была одна из частей Нью-Йорка, которую я ненавидел. У меня была прекрасная маленькая красная спортивная машина, когда я жил дома. Теперь у меня была квартира с тонкими, как бумага, стенами и соседями, которые все время кричали.
Мне предстояло много работать, чтобы выбраться из трущоб.
Но мне пришлось напомнить себе, что это все мое.
Новый старт. Работа, которую я получил.
Я устроился на сиденье, достаточно умный, чтобы держать свои вещи очень близко. По крайней мере, мой кузен был настолько добр, что купил и положил продукты в старый холодильник. Это означало, что я не буду голодать, пока не получу свою первую зарплату. Конечно, я знал, что Папа добавил денег на мой жалкий банковский счет, но я был полон решимости зарабатывать деньги самостоятельно, используя его только в экстренных случаях.
Пока поезд продолжал двигаться к моей станции, я пытался думать о чем-нибудь другом, или, по крайней мере, я молился, чтобы это было так.К сожалению, как и прежде, мои мысли всегда были обращены к Николаю.
Я его трахнула.
Мне понравилось его трахать.
Мне снова захотелось его трахнуть.
Ох, я была такой плохой девочкой.
Я перестал думать о нем как о своем дяде, иначе я бы сошел с ума. Он действительно им не был, и я даже больше не знал его, а он не знал меня. Мы были просто знакомыми незнакомцами.