Бригада 16. Похищение европы

Белов Александр Иванович

– Павел, - сказал он, - давай меняться.

Тергувье оживился.

– Однако, давай. Что хочешь менять?

– Этих оленей из табуна дедушки Они - на портсигар.

Павел задумался. Он молча курил и пускал дым колечками.

– И еще - твой ботинки на мой торбаса, - накинул цену Тергувье.

Для Белова это был лучший выход из положения. Он немного поломался - для виду, а потом согласился. В результате обе стороны остались довольны.

Белов получил назад портсигар и удобные торбаса из оленьих шкур, расшитые бисером.

– Рультетегин говори: «Павел, передай

мельгитанин мои слова!», - сказал Тергувье, ловко справляясь с длинными шнурками.

– Он велел мне что-то передать?
– удивился Белов.
– Что?

– Два вещь. Рультетегин говори: «Мельгитанин, снова оседлай Сэрту и тогда будешь победи».

– Снова оседлай Сэрту?
– переспросил Белов. Что бы это могло означать?
– недоумевал он. Но недолго - «пройдет время, и ответы найдутся сами собой...» - вспомнил Саша.
– Что еще?

– Рультетегин говори, ты - отец двух великих воинов, Петр и Павел. Свет Сэрту поможет им.

Белов опешил.

– Отец? Постой, ты, наверное, неправильно понял? У меня есть сын, но один, и зовут его Иваном...

Тергувье снисходительно прищурился и покачал головой.

– Камень падает вниз, птица летит вверх. Солнце уходит - наступает ночь. Приходит весна - тундра оживает. Никто не спорит с Рультетегиным; шаман лучше знает Тергувье. Шаман лучше знает, мельгитанин. Петр и Павел.

В эту минуту Белов сильно пожалел, что река Времени течет так медленно. До того, как проснутся Зорин и его свита, должно пройти еще несколько часов. Потом они похмелятся, загрузятся в вертолеты и улетят. А он вынужден их ждать. Ждать, хотя больше всего на свете в этот момент хотел бы оказаться в Петропавловске-Камчатском, в митрофановском особняке.

Белов взъерошил волосы. Он не представлял, как переживет несколько часов томительного ожидания. «Петр и Павел»... Ну конечно! Ведь он что-то подозревал, чувствовал, но почему-то... А, да какая разница, что он чувствовал?! Теперь Саша хотел только одного - поскорее вернуться в город и поговорить с Лайзой.

Александр не мог усидеть на месте. Ему нужно было что-то делать, иначе он лопнет от нетерпения. Белов двинулся вдоль ряда юрт. Тергувье окликнул его:

– Мельгитанин, меняй обратно коробочка на мой топор?

– Нет, Павел, спасибо...
– рассеянно ответил Саша.
– Кажется, сегодня мне больше ничего в жизни не надо. Даже твой драгоценный топор - и тот не нужен. Знаешь, бывают такие дни, когда кажется, что тебе больше нечего хотеть?

Тергувье задумался.

– Человек всегда хоти. Если он ничего не хоти, значит, он вчера умри.

Белов рассмеялся.

– Ты прав. Но сегодняшний день - исключение.

Не желая вступать в споры с мудрым табунщиком, Саша побрел к вертолетам. Он еще не знал, что и сегодняшний день - не исключение. Вечером он очень захочет повернуть реку Времени вспять, но, к сожалению, это окажется невозможным. Белов упустил из цепочки рассуждений одно-единственное, но очень важное звено - предсмертное проклятие Хранителя, наложенное на неизвестного убийцу и его род. Оно было сильным. И оно продолжало действовать.

Витек, Ватсон и Лукин не спали всю ночь. Шмидт ничего

не знал об их делах; он просто честно выполнил поручение Ватсона. Стало быть, невероятное сходство купца Митрофанова, бывшего владельца особняка, где они жили, с криминальным авторитетом Князем нужно было воспринимать как данность. Упрямый факт, которому следовало найти объяснение.

Первым выступил Федор: он уже имел возможность все хорошенько обдумать.

– Чего тут непонятного? Дом хранит страшную тайну, и его хозяин следит, чтобы кто-нибудь ее не раскрыл. Вот он и присматривает за особняком. Пуще того - чтобы попугать честных людей, он вселяется в любые телесные оболочки. Предлагаю освятить особняк, а заодно уж выгнать нечистого из Князя. «Изыди!» - скажу я ему, и демон...

– Постой!
– перебил его Ватсон.
– Не части! Давай по порядку. Итак, в первый же день ты заметил, что за домом кто-то наблюдает. Так?'

– Ну?

– Кто-то, очень похожий на Князя и купца Митрофанова одновременно, что неудивительно, поскольку они сами очень похожи друг на друга. Так?

– Да так, так... Говорю же тебе...

– Минутку, Федор, - оборвал доктор.
– Отвечай на мои вопросы. Мне непонятно только одно: тогда, ночью, Князь наблюдал за домом или не он? Помнишь, ты сказал, что «немножко перепутал»? Мол, ты почти настиг призрака на рынке и уже схватил его за шиворот, но... Это оказался не призрак, а Князь. Вспомни, это очень важно!

Лукин насупился.

– Рубашка, - наконец сказал он.
– Рубашка была другая, это точно. И вообще, он был какой-то... Ну, не такой, что ли?

– Понятно, - вздохнул Ватсон.
– Нас преследуют клоны купца Митрофанова. Одного мы, слава богу, уже знаем. А кто другой? Или их несколько?

– Да, - задумчиво сказал Витек.
– Я не поверю, чтобы Князь прятался в кустах и сам, лично, следил за домом. Тем более, в грозу. Выходит, он здесь ни при чем?

– Или же это - ловкая игра, - вставил Ватсон.

Все только запутывалось. Происходившее напоминало морской узел - стоило им потянуть за конец веревки, как узел еще больше затягивался.

– Я предлагаю выйти на Князя и заставить его рассказать все откровенно, - заявил Витек.

– Спросить напрямик, нет ли у него брата-близнеца?
– подхватил Ватсон.
– И кто, по-твоему, может это сделать? Я так думаю, что Князь ни с кем из нас и разговаривать не станет.

– Получается, надо ждать Сашу, - сокрушенно развел руками Злобин.
– Все упирается в него. И с Лайзой еще - полный вперед! Где была, что делала?

– А что с хозяюшкой?
– заволновался Федор.

– Да ничего особенного, - не желая посвящать его в подробности, уклончиво ответил Витек.

– Поскорее бы Белов вернулся, - подытожил Ватсон.

Никогда еще они не чувствовали себя такими беспомощными без Саши. Каждый шорох заставлял вздрагивать; каждое шевеление за окном казалось пугающим. Витек принес электрический чайник, и все дружно заварили растворимый кофе. Злобин и Ватсон курили, на крыльцо так никто и не вышел. Как знать, кто окажется там, во мраке ночи? Князь? Его двойник? Или же сам купец Митрофанов?