Бремя
Шрифт:
Из глубин памяти всплывает образ Алисии, матери вирта, что попалась группе на тракте.
— Алисия из города Натшефта, — бормочу я.
Есть ли среди трупов те, кто родились в игре? Наплевать. Прохожу улицу за улицей, квартал за кварталом. Вдыхаю горячий воздух, наполненный запахами гниющей плоти и болью. Шажок, еще шажок… Лезвие тупится о каменные плиты, тащу меч, точно тяжелую дубину. Наплевать. Реальность расслаивается на множество оттенков черно-серого. Черно-серое небо, черно-серая земля, черно-серый
— Капитан, где ты? — тихо спрашиваю я. — Верзила. Болтун. Гоблин. Юдоль.
В ответ доносится лишь многоголосый вой.
Смертная тоска сжимает грудь. Я один.
Наплевать.
Глава 9
Шут отыскал меня у развалин таверны "У жирдяя" — я, весь измазанный в сажи и в чужой крови, сидел на дороге и не отрывал взор от пепелища. Двое гулей, посланные за мной, корчились и кричали. Их я пригвоздил к стене копьями, что подобрал у мертвых стражников. Скептически оглядев тварей, карлик спросил, зачем я их мучаю. Ответа он не получил.
Некоторое время мы молчали и смотрели, как догорают последние опорные балки таверны. От сизого дыма слезились глаза, першило горло. Жар опалял лица. Сплюнув, Шут протянул мне склянку с ярко-фиолетовой жидкостью. Я, ничего не спрашивая, откупорил её и выпил. После сильных болей в желудке полегчало. Рассудок вернулся ко мне, хотя по-прежнему казалось, что мир до ужаса хрупок. Случайно тронешь стену, столб, указатель — и всё развалится.
Карлик попросил пойти с ним. Уже по знакомым крестам я догадался, что мы направляемся на центральную площадь.
— Всё уже готово, господин! Ваши мучители уже дожидаются заслуженной кары. Уверяю, вам очень понравится! Позвольте спросить: как голова? Болит? Старуха сглупила и забыла дать вам зелье, убирающее помутнение рассудка. Это мой промах, господин! В следующий раз подобное не повторится. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы вас найти.
Сутулясь, я сказал:
— Хотел бы тебя кое о чем попросить, Шут.
— Да, господин! Конечно! Я к вашим услугам.
— Юдоль должна будет получить сто двенадцать тысяч мегаединиц. Ты можешь это устроить?
Думал, карлик станет препираться, но ошибся.
— Хорошо, господин. Позвольте только спросить: откуда такая сумма?
— Неважно. Просто сделай так, хорошо?
— Не волнуйтесь! Мало того добавлю: ваши мучители получат куда больше ста тысяч мегаединиц. Хозяин понимает, что им предстоит долгие годы жить вне игры, поэтому будет щедр.
Я кивнул, облизнул нижнюю губу. Ощутил горький привкус пепла.
— А если вы меня обманываете, Шут? Я же не смогу проследить, получат ли мои бывшие соклановцы деньги или нет.
— Элемент риска, господин. Таковы уж правила, простите. Остается лишь поверить на слово Хозяину.
Я остановился. Окутанный легким сиянием, поднял голову. Сначала над крышами домов вижу лишь чернильную густоту, но постепенно начал различать нити магической паутины, связавшие весь
— Ах, господин! — воскликнул Шут. — Вы уже увидели своего узурпатора? Прекрасно-прекрасно!
— А если он вырвется?
— Невозможно. Немыслимо!
Я лишь кивнул. Из чешуйчатого живота Альфа тянется лишь один золотистый поводок — мой. Значит, остальная группа находится вне его контроля.
— Что будет с Альфа? — спросил я, бросив взор на Шута.
— Его аннигилируют, господин. Вы же понимаете, что внутри этого уродца сидит игрок. А через него о наших планах может узнать руководство Искусственного Интеллекта. И всё развлечение испортят! Нельзя допустить подобное, нельзя, ха-ха-ха!
Он мерзко захихикал, ударил в ладоши. Зазвенели бубенцы на колпаке.
— Ладно, — сказал я. — Веди меня.
Мы направились дальше, черная паутина потянула Альфа за нами.
Как и в прошлый раз, площадь кишит гулями, двухметровыми чудовищами с исполинскими мечами, крылатыми морщинистыми уродами, чьи худые ноги напоминают спицы, и прочей нечистью. Стоны и крики игроков не смолкают ни на секунду. Полузакопанные скелеты тянут руки к куполу, взывая к богу, чтобы тот прекратил безумие. Яркие белые вспышки после оживления людей тут и там озаряют дорогие особняки.
Поправив колпак и хмыкнув, Шут направился к площади. Издали завидев хозяев, гули расступились, пропуская его и меня. От приторно сладких тошнотворных запахов порождений закружилась голова. Стараюсь идти прямо и гордо, презрительно морща губы. Страха нет — ведь теперь я один из них. Чудовища бросают человеческие тела под ноги и провожают меня жадными взорами.
Истекая кровью, люди тянут ко мне руки, молят о помощи. У кого-то оторваны руки и ноги, кто-то насажен на исполинский меч, но продолжает вырываться в тщетной надежде выжить, кто-то просто молчаливо ползет в мою сторону, морщась от каждого движения. Истинный ад на земле. Изредка на несколько секунд яркие вспышки ослепляют меня, приходится остановиться, а Шут ждет, когда смогу продолжить путь. Медленно мы продвигаемся в центр площади.
Толстяка видно издалека. С нашей последний встречи его бесформенная туша сильно распухла, едва уступая в росте двухметровым мускулистым чудовищам. Мешковатый балахон превратился в лохмотья, отчего взгляд выхватывает на тестообразной плоти многочисленные глаза и рты. Рядом с жирдяем в шеренгу стоят закованные в цепи Капитан, Юдоль, Верзила, Болтун и Гоблин.
— Хозяин, я привел Одиссея, — сказал Шут и преклонил колени.
Брови удивленно поползли вверх. Толстяк и есть Искусственный Интеллект? Вокруг нас образовался круг свободного пространства, куда никто из порождений не отваживается зайти. Твари побросали свои дела и толпятся, наблюдая за развернувшимся представлением.