Бремя

Годов Александр

— Не бойся, медвежонок. Мы тебя нашли. Всё позади… Можешь отдыхать. Старая Алнурия тебе поможет.

Чувствую, как что-то теплое и приятное коснулось лба.

Потерял сознание.

"Полудурок, из-за тебя я умерла! Как ты мог так поступить?

Мы же были вместе, помнишь? Мы спали с тобой! А ты…"

Пытаюсь прогнать голос Юдоль из головы, но ничего не помогает. Приходится выслушивать её обвинения.

"Нельзя было сдаваться! Мы бы выбрались из-под купола! Подошло бы подкрепление! Я ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!"

Прости.

Юдоль не успокаивается, продолжает с жаром.

"Я спляшу на твоей могиле! Буду радоваться!"

Нет, не спляшешь. Ты мертва.

Меня продолжают тащить. Но глаза не открыть. Хотя я всё слышу. Тихое бормотание Старой Алнурии, тяжелое дыхание Гоблина — он, видимо, тянет мои волокуши, сделанные из ветвей колючего кустарника.

"Разочаровал ты меня, парень".

Это голос Капитана.

"Ты же мог стать одним из нас. Прокачался бы, накопил бы денег и вышел бы на свободу. Куда проще. Многие так делают. Но ты выбрал легкий путь".

Уйди. Тебя нет.

"Почему это меня нет? Я куда реальнее некоторых. Парень, ты слабак! Нюня! Скоро игроки тебя нагонят и убьют".

В горле пересохло. Хочу пить. Очень хочу пить.

Победителей не судят.

В этот обвинительный хор голосов

вступает Верзила.

"Ты, что ли, сука, победитель? Друзей сдал!"

Вы мне не друзья.

— Не друзья, — повторил шепотом.

Волокуши остановились. Услышал, как кто-то подошел ко мне. Нежно провели по щеке. Я открыл глаза. Старая Алнурия с грустной улыбкой смотрит на меня. На её плечах висит бледный Шут.

— Мне… надо… перебраться… в тело гиганта. — Выплевываю слова, точно булыжники.

— Нельзя, господин, — заявил карлик. — Он пока восстанавливается. Нужно подождать.

— Моя… рука…

Он серьезно кивнул, заявил:

— Разберемся, господин. Вот найдем тихое местечко — и разберемся.

Мое горло саднит.

— Нас… преследуют? — спросил я.

— Нет, господин. Мы далеко.

— Как вы… меня нашли?

— Очень просто, господин. По нитям.

С этими словами он показал пальчиком на черную струну, тянущуюся из его лба.

— Старой Алнурии пришлось постараться, чтобы найти медвежонка, — устало сказала карга. — Но теперь всё позади. Теперь мы выберемся.

Я облизал пересохшие губы, спросил:

— Куда мы… ид… идем?

Карлик растянул губы в веселой мальчишеской улыбке:

— Вы обрадуетесь, когда услышите, господин. В заброшенную крепость! Туда, куда вы и хотели! Там отдохнем, накопим сил. И покажем ублюдкам, чего мы стоим! Да, Алнурия?

— Да, Шут, — ответила карга.

Я закрыл глаза.

Всё.

Надо бы еще спросить про отрубленную руку, про толстяка, но сил нет. Просто положил голову на колючие ветки.

Наплевать. Позже решу.

Сон сморил меня.