Бремя страстей

Джексон Лайза

— Его еще не скоро выпишут?— Деррик рылся в карманах в поисках пачки сигарет.

— Трудно сказать.

— И что же ты собираешься делать? — Он нашел пачку «Мальборо» и достал сигарету.

— Как что? Ухаживать за ним, пока он снова не станет на ноги. А на это потребуется время. Физиотерапия по пять раз в неделю, причем в течение целого года.

Деррик усмехнулся и покачал головой.

— Ты опять навязываешься ему, тебе не кажется?

— Он нуждается в моей помощи!

— И ты будешь снова и снова разыгрывать из себя героиню!

Я никогда не считал, Кэсс, что ты страдаешь отсутствием самолюбия. Не­ужели ты снова разрешишь ему издеваться над собой? Или ты все же принадлежишь к той породе женщин, которые готовы на любые унижения ради того, чтобы удержать при себе мужчину?..

Все, в чем обвинял ее Дерик, скорее от­носилось к его жене. Фелисити была влюблена в Деррика чуть ли не с раннего детства. Она гонялась за ним в школе, всячески старалась подружиться с Энджи, чтобы оказаться побли­же к ее брату, безропотно сносила его холод­ность и даже пренебрежение и наконец под­цепила его с помощью ребенка. И даже теперь, зная, что у него есть любовница, Джекки Дэни­еле, она разыгрывала из себя верную жену.

Кэссиди решила проигнорировать нападки брага.

— Чего тебе, собственно, надо?

— Да в общем-то ничего,— произнес он, задумчиво глядя на обуглившиеся руины лесо­пилки и вдыхая запах гари, доносимый вет­ром. — Я случайно встретил тебя здесь. Увидел твою машину и подумал, что стоит остано­виться, выразить свои соболезнования и заод­но сообщить, что тебя разыскивает Дена.

Кэссиди вздохнула. Она еще не была готова встретиться лицом к лицу с матерью. Пока не готова.

Деррик нахмурился.

— Извини, но я хочу надеяться, что ты липнешь к Чейзу не только потому, что он твой муж.

— Надейся!

— Он не заслуживает тебя, Кэссиди.

— Думаю, я сама разберусь в своих от­ношениях с ним.

— Знаешь, несчастье, произошедшее с Чейзом, накладывает на меня своего рода обяза­тельства…

— Накладывает на тебя обязательства? — повторила она недоуменно. — То, что Чейз лежит в больнице, обожженный и переломан­ный,— это на тебя накладывает обязатель­ства?

— Конечно, накладывает. Мне придется нанимать нового управляющего, сама гово­ришь, Чейз в течение года не сможет…

— Я бы не стала так уж спешить занимать место Чейза! — перебила его Кэссиди.

Деррик глубоко затянулся сигаретой.

— Этот человек— инвалид, Кэсс. Он не может говорить, не может ходить и, насколько мне известно, слегка… тронулся.

Она не могла не рассмеяться, но в смехе ее звучала горечь.

— Тебе хочется так думать. Придется тебя огорчить: он в здравом рассудке и разговари­вает, как мы с тобой. Начнет ходить раньше, чем ты думаешь.

— Но посуди сама, Кэсс. Даже если он поправится, это случится не раньше, чем через год. Мы же не можем на этот срок полностью остановить производство. Черт возьми, при том количестве акций, которыми он владеет, вы оба могли быть обеспечены на всю жизнь.

— Ты забываешь еще и про мои акции! —

усмехнулась она, прекрасно зная, что Деррику всегда была ненавистна мысль, что она являет­ся совладелицей компании «Бьюкенен энтерп-райзис». Он всякий раз бесился, когда ему на­поминали, что он не единственный наследник состояния их отца.

— Я готов выкупить их.

— Еще чего! — Кэссиди повернула ключ зажигания и нажала на газ. Ее трясло от воз­мущения. Какая наглость! Она не позволит Деррику провести себя. Его замысел сместить Чейза и перекупить ее акции попахивал очень дурно и походил на откровенное желание на­житься на пожаре. Она взглянула в зеркало заднего вида и испугалась той решимости, ко­торая горела в глазах Деррика. Ты проигра­ешь, прочла она в золотистых глазах брата, провожавших взглядом ее машину. Определен­но проиграешь.

— Мы жутко волновались.— Голос Дены эхом разнесся по просторному холлу. Она рас­крыла стеклянные двери и протянула к дочери руки. — Мы прилетели с первым же рейсом, на какой смогли попасть. О, дорогая, дай мне взглянуть на тебя. — Удерживая дочь на рас­стоянии вытянутой руки, она с тревогой смот­рела на нее. — Ну что, как Чейз?

— Надеюсь, с ним будет все в порядке. Сейчас он выглядит… неважно, но врачи на­строены оптимистически.

— Кэссиди!— Рекс тяжелой походкой во­шел в холл и изобразил на лице нечто похожее на улыбку. — Рад видеть тебя.

— И я тебя тоже, папа. — Это действитель­но было так. Она страшилась встречи с родителями, но теперь, когда они приехали, была рада, что они вернулись. Он взял ее за руку.

— Ну как ты, держишься?

— Да, все нормально, папа.

— Хочешь немного выпить?

Кэссиди отрицательно покачала головой. Нервы ее были напряжены до предела, но она нуждалась в ясной голове.

— Я и так чувствую себя прекрасно.

— Ну, а пожалуй немного выпью. Дена укоризненно посмотрела на него:

— Рекс, мне кажется, тебе не следует…

Рекс не расслышал слов жены, а если и рас­слышал, то предпочел не обращать внимания на ее совет и целеустремленно направился к бу­фету.

— Алкоголь губит его,— удрученно пове­дала Дена, когда они вдвоем прошли в кух­ню. — Эти ужасные воспоминания… — Рука ее, лежащая на плече дочери, дрогнула…— А те­перь вот опять…— Лицо ее как-то сразу смор­щилось и постарело.— Я полагала, что все плохое осталось в прошлом, и вдруг снова этот ужас… Ты знаешь, Рекс настоял, чтобы мы прямо из аэропорта поехали на кладбище. Он даже не дал мне возможности заехать до­мой, переодеться и разобрать чемоданы. Он заставил Деррика подъехать к воротам клад­бища и провел около двадцати минут в молит­вах на могилах Лукреции и Энджи, представ­ляешь?— Подбородок ее задрожал, и она опустилась на один из кухонных стульев возле окна. Бедная Дена так и не смогла смириться с тем, что ее муж до сих пор любил свою первую жену. — Он, знаешь ли, никогда не забывал ее,— печально произнесла она, под­няв глаза на дочь.