Бремя империи 2

Маркьянов Александр В.

И у штурмового М40 и у "Ястреба" по два двигателя, разнесенных на максимальное расстояние друг от друга и у каждого – жизненно важные системы вертолета дублированы. У "Ястреба" к тому же – нет хвостового ротора и попадание в хвост в отличие от обычного вертолета для него не страшно. У обоих подбитых вертолетов вышли из строя по одному двигателю, но оба вертолета остались в воздухе, оба – были еще управляемы. Правда о том, чтобы забирать десантников при одном работающем пусть и на чрезвычайной мощности двигателе, не могло быть и речи…

– "Шесть-один" – всем! Уходим домой! Уходим по маршруту, это приказ!

– "Шесть-один", повторите!

Вместо

знакомого голоса подполковника Бахмурнова в эфире раздался другой голос, едва разбираемый из-за грохота стрельбы.

– Внимание "Воздуху", я "Земля"! Приказываю уходить по маршруту! У нас есть поддержка, мы прорываемся к анклаву восточнее вас! Уходите, пока не поздно, это приказ! Уходите!

Тот, кто говорил с земли приказывать не имел права. Но и другого выхода не было, кассеты ложных целей – те самые светящиеся шары, отвлекающие ракеты – были почти пусты и все время, что осталось у вертолетной группы – это время, пока зенитчики не схватятся за новые ПЗРК.

И поэтому вертолеты, один за другим пошли на восток, к аэропорту, оставляя за собой пылающий ад и группу десантников в нем.

Другого выхода просто не было. * при проведении подобных операций в городских условиях, в близком контакте с противником возникает вопрос – как в происходящей внизу свалке отличить своих от чужих – например пилоту и бортстрелкам вертолета, осуществляющим огневую поддержку наземной операции. Для решения этой задачи, у каждого десантника был маломощный фонарик, работающий в инфракрасном диапазоне и крепящийся на снаряжении. Перед десантированием его полагалось включить – и он работал как постоянно мигающий маячок, видимый только тем, у кого есть прибор ночного видения. Дальше все просто: у кого маячки есть те свои, остальные – не свои. ** Воздух – в таких случаях это общий позывной, когда сообщение касается всех членов группы.

Бейрут, воздушное пространство над портом. "Громовержец-два"

Ночь на 01 июля 1992 года

– Отсчет от башен*, как поняли?

– Вас понял, к ведению огня готовы!

– Есть цель, групповая, группа боевиков и транспорт! Огонь большим.

– Принял!

Привычный грохот стадвадцатимиллметровки – в самолете это слышится как глухое "б-бух", словно удар чем-то тяжелым по обшивке – и по центру экрана, там где только что были ломаные прямоугольники грузовиков, светлые силуэты людей взбухает светло-серое облако разрыва…

– Внимание, зенитчик на два часа. Зенитчик на два часа!

– Принял!

– Выпущена ракета, повторяю – выпущена ракета!

Одновременно начинают работать оба счетверенных пулемета и тридцатимиллиметровая пушка – что вообще-то запрещено техникой безопасности. Корпус самолета начинает противно, будто на вибростенде вибрировать…

– Тыз! Тыз!**

Несколько террористов, каждый из которых держал на плече длинную трубу ПЗРК, бежали по одной из причальных стенок, петляя между контейнерами. Группу подгонял невысокий, бородатый афганец, потрясая короткоствольным автоматом и крича вперемешку проклятья и что-то там про Аллаха – он бежал последним…

– Тыз!

Контейнеры стояли один на другом, в три-четыре ряда – здоровенные морские сорокафутовые контейнеры, надежно скрывавшие зенитчиков – но и не дававшие им стрелять. Относительно пригодная площадка для стрельбы – в мирное время там разгружались и загружались

контейнеровозы, стояли несколько козловых кранов, матово поблескивали в темноте стальные нити рельсов – была метров через сто…

– Тыз!!!

Зенитчики выскочили на площадку как раз для того, чтобы полюбоваться страшным и величественным зрелищем. С площадки были хорошо видны портальные краны, разгружавшие контейнеровозы в порту, на них должны были тоже сидеть зенитчики – и как раз в этот самый момент с неба ударил поток огня – пульсирующий красным поток ударил в основание одного из кранов – и кран, словно подрезанный под корень цветок начал клониться к воде, содрогаясь в агонии. А вверху, в иссиня-черном враждебном небе один за другим повисали пылающие огнем шары – ловушки, отвлекающие на себя ракеты…

– Ур!!!

Зенитчики выстрелили одновременно – из шести или семи пусковых установок разом, так что место пуска разом окуталось плотным облаком едкого, ядовитого дыма стартовых двигателей. Один из зенитчиков – ишак, прокляни его Аллах – умудрился выстрелить так, что огненная комета не пролетев и десяти метров ударила в один из козловых кранов, вспыхнула огненно-красным цветком, рассыпая вокруг осколки, пламя и ядовитый дым…

Попадание почувствовали все – самолет тряхнуло, как будто на большом ухабе, и двигатели взвыли как сумасшедшие – а потом в грузовом отсеке загорелся красным транспарант "авария" Хуже того, обе ракеты поразили двигатели по правому борту, полностью разрушив один из них и повредив второй. Первый двигатель вспыхнул, второй еще держался – хотя от него тянулась тонкая струйка дыма…

– Попадание! Двигатель один уничтожен, двигатель два поврежден…

Приборная доска вспыхнула красным разноцветьем перед глазами. Красный в авиации – символ беды…

– Отстреливай вооружение!

Хлопнул пиропатрон, отбрасывая в набегающий поток воздуха массивную коробку – подвеску из восьми ПТУР. Через тридцать секунд она взорвется – сработает самоликвидатор.

– Топливопровод шунтирован!

Хлопок – и пиропатрон выбросил огнегасящую смесь прямо в двигатель, моментально погасив пожар. Самолет все больше кренило вправо…

– Дотянем?

– Нет. Давай курс на старый аэропорт. Если и дотянем – так только туда.

– Там же…

– Иного выхода нет. Передай "Прибой"*** нашим, они должны быть на подходе. Может быть успеют…

Каффрия, долина Бекаа

Поздний вечер 30 июня 1992 года

– Мы с вами пойдем!

– Да что за… – старший Попейвода едва сдержал руку, хотел уже наградить своего старшего солидной затрещиной. Несколько раз глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул – старый, помогающий унять раздражение прием…

– Куда вы собрались, сидите тут и все, вам сказано! Только вас там и не хватало! – говорить громко было нельзя, а шепотом получалось неубедительно, отчего старший Попейвода злился на младшего еще больше.

– Мы с вами пойдем – упрямо повторил младший – у нас две винтовки, мы их в бою, между прочим взяли!

Старший Попейвода, пожалел, что не отобрал винтовки вовремя. Хотя… военный трофей, это святое даже у сына нельзя силком отбирать. Да и бесполезно с ним – не останется ведь здесь добром, сам пойдет, и соседский пацан тоже пойдет. Наделают делов, потом не расхлебаешь. Лучше уж у себя за спиной…