Бремя империи 2

Маркьянов Александр В.

Но сейчас – надо выложиться. Как следует выложиться. Впереди – шестьдесят метров простреливаемого насквозь пространства, его надо пройти – быстро и чисто. Если привлеку внимание бортстрелков с вертолетов или боевиков – нашпигуют свинцом как гуся на пролете…

Ага!

Откуда-то слева из-за домов, издалека взлетело что-то, похожее на мощную ракету от фейерверка и следом – еще одна! Словно гончая за зайцем, она рванулась за ближайшим вертолетом, но – повелась на раскаленные шары-солнца, отстреливаемые сейчас каждым вертолетом и подсвечивающие поле боя желтоватым, покачивающимся, неверным светом. Вторая ракета почему-то пошла по прямой и – ушла выше.

Несколько пулеметов сразу обрушили шквал огня по тому месту, откуда выпустили ракеты – снаряды и пули рикошетили от стен, взрывались фейерверками.

Есть!

Вывалившись за окно, я подхватил пулемет и побежал – хрипло, заполошно дыша, ощущая каждый грамм нагруженного на меня железа, чувствуя, как мгновение сменяется мгновением. Пулемет увесисто оттягивал руку, автомат хлопал по боку, я не смотрел по сторонам – все равно смысла нет, даже если по мне сейчас откроют огонь – все равно надо бежать, на открытом месте оставаться нельзя никак. Сердце разгоняет по жилам кровь, кажется, что оно колотит в висках, глаза вперты в одну и ту же, приближающуюся каждым пройденным метром точку на стене – там я намеревался залечь после перебежки, видно было хреново, но я надеялся, что там не тень на земле, а рытвина. Там отлежусь несколько секунд – и двинулись дальше.

Добежал – увалился под стену и только успел перевести дух – как здание содрогнулось…

Оператор управления огнем штурмового вертолета, парящего выше огрызающихся огнем транспортников, то ли меня увидел, то ли в здании было что-то – но ему пришло в голову запустить по зданию "Вихрь" с термобарической головной частью. Что он и сделал – Вихрей на вертолете было аж шестнадцать штук, одной больше, одной меньше… Для того, чтобы одной из ракет преодолеть расстояние от вертолета до здания потребовалось полсекунды – а потом ракета выбросила облако горючего вещества, моментально смешавшегося с воздухом и подожгла эту топливно-воздушную смесь. И если обычный двенадцатикилограммовый "Шмель" по мощности взрыва равен снаряду шестидюймовой гаубицы – можете себе представить, что сделал со зданием на порядок более мощный Вихрь…

Ракета попала в один из верхних этажей – но досталось даже мне, лежащему на земле. Сначала сверху пахнуло жаром – не просто ветер горячий, а плотная тугая волна горячего воздуха прошлась метлой, что-то вжимая в землю, что-то – отбрасывая в сторону. Потом начался "снегопад" – камни, осколки стекла – все вынесенное взрывом падало вниз, на землю. Здание пока не рушилось – но до этого было недолго…

Я бросил вперед пулемет, обдирая руки и ноги об какую-то дрянь на земле, под бомбежкой с неба пополз от здания, не дожидаясь пока здание рухнет. Какой-то кусок стены – больше это походило на кирпич – крепко, до звездочек в глазах, приложил меня по затылку, сколько всего попало по другим частям тела – я уж и не говорю. Я просто полз вперед, упрямо и тупо, не дожидаясь пока это все рухнет на меня.

Новый взрыв, послабее – видимо НУРС – но смертельно раненому зданию этого хватило с лихвой – два пролета начали с глухим, грозным гулом медленно оседать вниз, превращаясь из новых элитных "центровых" зданий, какими они были еще вчера в оплывающие цементной пылью развалины. Я замер, закрыл голову руками…

Десантная группа, вертолет "Шесть-один"

Забросив автомат за спину, фельдфебель крепко вцепился в лежащего на полу десантного отсека сослуживца, потянул на себя. Сзади кто-то помогал, вцепился в плечи и тоже тянул, остальные стреляли, прикрывая огнем. Чижик

не знал, жив ли тот, кого он тащит или мертв – ему было все равно. Он просто тащил и тащил – а другие разберутся…

Пулемет – в спину – ударил, когда вытаскивали одного из последних. Оба пилота, до конца выполнившие свой долг, были мертвы, извлечь их из покореженной пилотской кабины вертолета не представлялось возможным – если извлекать – лягут все. Оставалось одно – напалмовый костер будет вечным памятником героям. Боевикам удалось-таки выйти в тыл – прошли не улицей, а зданиями, прячась в выгоревших пролетах этажей – прошли. Скорее всего – от трех до пяти человек, небольшая группа – но большего ведь и не надо.

Пулеметная очередь саданула со второго этажа, метров с семидесяти – е захочешь, попадешь. Кулем упал военврач Метельцын, находившийся у раненых, свинцовая строчка вычеркнула из жизни еще одного десантника и добила двоих из тех, кто лежал на земле, ожидая погрузки в вертолет – корпус сбитого "Сикорского" их уже не защищал от пуль. Большего стрелок сделать не успел – десантники разом дали залп из подствольников – а потом ракета "Вихрь" ударила в здание – и все окна разом дохнули огнем…

Суки… По раненым бьют…

Фельдфебель Чижик сменил позицию, выдолбил, что оставалось в магазине по дышащим опасностью черным провалам окон, сменил позицию, снова начал стрелять. В зависший вертолет поднимали раненых – кто еще оставался жив…

То здание, откуда бил пулеметчик, уже рухнуло, на всякий случай оператор штурмового вертолета тем же способом разрушил и соседнее, откуда можно было вести огонь…

Пуля противно цокнула рядом, через секунду – еще одна. Пристрелялись…

Выпустив длинную очередь по тому месту, откуда в него, по видимому, стреляли, Чижик увалился за остатки стены разрушенного дома, поднял автомат – и тут почувствовал, что рядом кто-то есть. Но предпринять ничего не успел.

Старший лейтенант Александр Воронцов

Не знаю, сколько рушилось то проклятое здание. Мне показалось – целый час. Но падало оно – не в сторону – просто сложилось под себя как будто подорванное саперами. И я оказался – на самом краю этой кучи…

Еще не успела улечься пыль от первого взрыва – как последовал второй, рядом. Не на шутку разошедшиеся вертолетчики всерьез решили стереть огрызающийся огнем квартал с лица земли. И все бы было ничего – если бы в нем не был я, если бы в нем не было ротмистра, если бы в нем не было никчемного придурка Козлова и его шефа с семьями – и многих других, которых я не знал, которые не смогли вырваться из пылающего города, кто не участвовал в этой кровавой вакханалии – а кто просто сидел мышами в своих, в одночасье из крепостей превратившихся в ловушки квартир и ждал своей судьбы…

Черт…

Пахло газом, где-то через развалины пробивалось танцующее пламя, пыль не улеглась до сих пор – наверное, Голощекин меня уже схоронил, а может – решил сваливать от греха подальше. Что ж, если не выполнил приказ – его дело.

Че-е-ерт…

Пулемет я так и оставил – на краю развалин, запомнил где – мало ли, что потом. Автомат за спиной, не факт что целый – вон какая дрянь на меня падала, голова до сих пор раскалывается, а во рту привкус соленый – могло и автомат разбить таким же вот куском, что мне по башке прилетел. Запросто. И какой все-таки придурок автомат – основное оружие бойца, не пистолет даже для полицейских – из пластика делает? Написать, что он по прочности металлу не уступает можно, бумага все стерпит – а на деле как? Выяснять бы не хотелось…