Братья
Шрифт:
Я подтолкнул Билла, чтобы он пошёл к Дженни и детям. Но он не успел сделать и двух шагов, как к скамейке стали приближаться дети, а следом и Дженни. Оказалось, что дети проголодались, поэтому было решено разойтись по домам. Я медленно брёл по городу, идти домой к другу, у которого жил пока не хотелось. В моём сознании назойливой мухой поселилась мысль о влюблённости в Дженни. Я пытался разобраться в себе, своих чувствах, понять, что происходит с моим братом. Его поведение мне показалось несколько странным. Он раньше никогда не сомневался ни во мне, ни уж тем более в Дженни. А может это я странный? Может, я просто не могу набраться сил и признаться, что втрескался
Стоя на мосту и смотря, как город погружается в вечерние сумерки, я ковырял своё сердце, доставая из него давно похороненные чувства. Это словно старая болячка, которая никак не может зажить, потому что её всё время ковыряют. Точно так же сейчас моё сердце болело и истекало кровью из-за того, что я начал медленно, но верно ковырять его, бередя давно зажитые чувства к Дженни, делая рану в сердце ещё больше и глубже. Наверное, я мазохист. Или просто идиот. Я думаю только о себе, своих чувствах. А как же мой брат? Он любит Дженни. Да и она любит его. Разве могло быть иначе? Они ведь законные муж и жена. А я всего лишь брат её мужа.
POV Дженни
Всю дорогу с катка до дома мы шли молча. Дети были под впечатлением, смеясь, и подшучивая друг над другом. А мы с Биллом шли позади них. Я пыталась начать разговор, но Билл казалось, был погружен в свои мысли. И почему-то пропадало любое желание растормошить его. Не было в глазах Билла той искры, какая была раньше. Я не узнавала его. Он стал необычайно замкнут. Меня тревожило состояние моего мужа. Но я ничего не могла сделать, ведь не знала причин таких изменений. Пока мне нужно просто поддерживать и любить Билла.
На следующий день к нам пришла жена Джеймса, Грейс, вместе с новорожденным сыном. Я провела её в гостиную, и мы расположились на диване. Грейс делилась своими чувствами и переживаниями. Рассказала, как она справляется. Я прекрасно её понимала. Ведь совсем недавно я считала, что мой муж мёртв. Мне было проще подбирать нужные слова.
Неожиданно в проходе появился Билл. Он как замороженный стоял и, не шевелясь, смотрел на ребёнка Грейс. Затем он медленно перевёл взгляд на меня, а после и на саму Грейс.
— Билл, здравствуй. — в ответ он кивнул головой — Скажи, ты ведь был там с ним, с Джеймсом. Как он погиб? — голос Грейс дрожал.
Чтобы хоть немного её поддержать я взяла её за руку, некрепко сжимая.
— Да, я был. Но я не видел его смерть.
Минутку, он, что сейчас врёт? Билл опустил взгляд. Это странно.
— Подожди, но ты же говорил, что на момент его смерти ты был рядом — я не выдержала и вмешалась.
— Всё правильно, — он на полминуты замолчал, видимо, обдумывая слова — просто все те события словно кошмар. Я был в шоке и многое не помню, точнее, всё смешалось в одну кашу. В тот момент всё произошло так быстро. Нас с Джеймсом задержали, и когда он попытался оказать сопротивление, полицейский застрелил его.
Глаза Грейс наполнились слезами. Мне пришлось обнять её. Билл в этот момент быстро покинул комнату. Что-то в его словах мне показалось странным. У меня появились вопросы. Но где взять ответы, если твой муж ходит, словно набравший в рот воды? Было ощущение, будто меня поместили в какой-то детективный сериал.
Вечером, когда уже Грейс ушла, мы поужинали. За столом не было привычного веселья и радости, как было при Томе. Было сухо и пресно. Билл сидел, будто не живой. Он здесь за столом, но такое впечатление, что здесь только его тело, а все мысли, чувства и разум остались там, в Турции.
Уложив детей спать, я тоже не стала засиживаться и легла спать.
Ужасный звон, доносившийся откуда-то снизу, сквозь сон настойчиво будил меня. Рука на ощупь дотянулась до телефона. Яркий свет ослепил меня. Резко зажмурив глаза, я села на постели. Звук всё ещё отчётливо раздавался в моих ушах. Вторая попытка посмотреть время оказалась более удачной. На дисплее ярко вырисовалась цифра 02:00. Постель с другой стороны по-прежнему оставалась пустой. Билл что так и не ложился? Накинув халат, босиком ступая по деревянному полу, я спустилась вниз. Мне открылся очень странный вид. На кухне Билл переставлял посуду то с одного шкафчика, то с другого, гремя ей. Что он вообще хочет? Не слишком ли поздно для перестановки посуды? На улице раздался лай чей-то собаки. Чтобы Билл меня не заметил, я спряталась за дверным косяком, продолжая наблюдать за своим мужем. Он прошёл к окну и, задрав шторку, всматривался вдаль. Затем достал из-за угла биту и, открыв дверь на кухне, вышел во двор. Откуда в нашем доме бита? Что она здесь делает? На меня нахлынуло довольно жуткое ощущение. Холодок страха медленно окутывал меня, вонзая свои холодные острые шипы. Пока Билла нет, я быстро поднялась наверх и решила проверить детей. К моему облегчению они мирно спали, даже не подозревая о происходящем. Сердце медленно успокаивалось, закрыв дверь в комнату Сэма, я развернулась в сторону спальни. Но неожиданно, будто из ниоткуда возник Билл, преграждая собой проход.
— Почему ты не спишь? — холодно спросил Билл, биты в руках уже не было.
— Я просто решила проверить всё ли в порядке у детей — голос начал предательски дрожать. — Эмма жаловалась, что у неё болит горло — я врала, взяв себя в руки. — Пойдём спать? — мягко спросила я.
Билл кивнул головой, и мы легли в постель. Я отвернулась, делая вид, что сплю. На самом же деле после увиденного спать я уже не могла. Страх снова начал сковывать меня. Что происходит с моим мужем? Это словно совсем другой человек. Где мой Билл? Что произошло в этой Турции? Что он мне недоговаривает?
Проворочавшись до утра, так толком и не поспав, мне пришлось встать. Билл сказал, что поедет в магазин и заедет к родителям. Услышать это было просто огромным облегчением. После увиденного всё ещё было немного жутко. Мне нужно время, чтобы всё обдумать и успокоиться.
За приготовлением еды к ужину, я почти забыла о вчерашнем. Я создала своеобразный барьер, фильтр, который не пускал в голову дурные мысли. Лёгкая музыка и весёлый смех детей, доносившийся из гостиной, создавали ощущение уюта и спокойствия. Даже пропустила момент, когда хлопнула входная дверь, оповещающая о том, что пришёл Билл. Лишь только по крику, тут же раздавшемуся в гостиной, я определила, что вернулся муж.
— Сэм! — Билл кричал, нисколько не смущаясь, что перед ним маленький ребёнок — Сколько раз тебе повторять, нельзя разбрасывать игрушки! — Билл не сбавлял громкость.
Я никогда за все 6 лет не слышала, чтобы мой муж кричал. Тем более на ребёнка. Бедный Сэм, не понимая, что происходит, пытался спрятаться за сестру. А на лице Билла расцветала угрожающая эмоция — гнев.
— Билл успокойся — вмешалась я. — Я всё уберу. А сейчас давайте ужинать.
Все прошли на кухню и сели за стол. Естественно, атмосфера накалилась. С лиц детей исчезла вся радость. Каких-то пару минут назад они были счастливы, а сейчас их глаза потухли, они были напуганы. Я тоже чувствовала себя неуютно. Эта недосказанность мне надоела. Если бы не дети, я бы тут же накинулась на Билла с допросом.