Братья Дуровы
Шрифт:
чения своим опытным помощникам.
Все это позволило создать номер «Война животных», который
принес ему славу выдающегося дрессировщика. В значительной
мере благодаря этому номеру он, тогда еще молодой клоун, с огром¬
ным успехом гастролировал в цирках Германии, Франции, Италии,
Испании. А номер был совсем не сложен. На противоположных сто¬
ронах манежа стояли огромные ящики. По знаку клоуна дверцы
их в нужный момент открывались, и из одного
поросята, из другого — гуси и индюки. Обезумевшие от долгого сиде¬
ния в темноте, от слепящего света арены, грохота оркестра, подго¬
няемые ударами бича, животные и птицы отчаянно шумели, хрю¬
кали, кричали, производили полный переполох, все переворачивали
на. своем пути. Вот и вся война...
Но она была неожиданна и смешна.
Грандиозный номер «Взрыв крепости», показанный Анатолием
Дуровым в московском манеже, также был несложным, хотя и очень
эффектным. В нем участвовали тысяча кур и пятьсот петухов. Все
они помещались в крепости. И когда эта крепость, освещенная
бенгальским огнем, взрывалась согласно точным пиротехническим
расчетам, нетрудно представить, что в этот трагикомический момент
вытворяло ее кудахтающее и кукарекующее население.
Далеко не все номера с животными и птицами были так безобид¬
ны. Анатолий Дуров, так же как его старший брат, использовал
свиней для сатирических шуток.
Под звуки игривого вальса из оперетты «Веселая вдова» свиньи
качались на доске-качелях.
Дуров декламировал:
Парадоксально: Анатолий Дуров прежде всего подчеркивал то,
что он выдающийся дрессировщик. Сатирическая клоунада, как он
думал, занимала второстепенное место в его номерах. Однако сила
его своеобразного таланта уже тогда именно заключалась в острой,
блистательной сатиричности.
Впрочем, так же заблуждался его старший брат. Уже в первые
годы работы в цирке он выказал незаурядные способности дресси¬
ровщика, но долгое время своим истинным призванием считал
сатирическую клоунаду.
Нет слов, оба брата немало преуспели даже в том жанре, кото¬
рый каждый ошибочно считал своим призванием. И можно только
порадоваться, что в конце концов каждый из них нашел свой истин¬
ный путь в искусстве.
В 1890 году Анатолий Дуров с большой группой дрессированных
животных
Шумная реклама повсюду предшествовала его появлению.
В этом турне Дуров даже переменил свой обычный клоунский
облик. Нарядного шелкового балахона, которым он так гордился,
ленты, увешанной медалями, и огромной сияющей звезды эмира
Бухарского не осталось и в помине. С гастрольных афиш смотрел
невысокий, ладно сложенный молодой мужчина с выразительным,
смелым лицом. На нем была вышитая шелковая косоворотка, на
плечи небрежно наброшена легкая поддевка, на ногах пузырились
шаровары, заправленные в лаковые сапоги «гармошкой». Темный
картуз дополнял наряд этого «удал добра молодца», будто сошед¬
шего с картинки, писанной в псевдорусском стиле. Не хватало лишь
гармошки в руках, его заменял щегольской кнут, более похожий
на стек, а еще больше на волшебную палочку, которой пользуются
фокусники.
Талантливый артист Анатолий умел преображаться! И как чутко
приспосабливался к обстановке. Берлинцы, парижане, венцы — зри¬
тели искушенные, их не удивишь блеском медалей и звезд, а вот
экзотический «стиль рюсс» — это нечто невиданное, занимательное.
Когда же русский клоун появился в роли тореро на знаменитой
Ла Плаца де торос в Мадриде и вступил в единоборство с разъярен¬
ным быком, испанцы назвали его дебют сенсацией, чудом XIX века.
Дерзкая затея Дурова выступить в роли тореро чрезвычайно
оживила его гастрольную программу. До того он лишь показывал
собаку-математика, кур-балерин, кошку в содружестве с крысами,
прыгавших свиней и прочие номера из своего репертуара.
Он говорил по-немецки и по-французски, коверкая слова, что
тоже веселило публику. Но вкусы зрителей были различны: в Гер¬
мании больше нравились антре с участием свиней, в Италии — с пе¬
тухами, внимание испанцев привлекали кошки и крысы, а французов
больше забавляли ученый козел и собака.
В Испании Дуров рискнул показать пародию на бой быков, кото¬
рая в России производила слабое впечатление. Но тут она вызвала
неистовый хохот зрителей. Козел послушно исполнял роль быка.
Униформисты, подобно настоящим пикадорам, дразнили его крас¬
ным плащом. Козел злился и свирепо бодался. Игра с ним к общему
удовольствию продолжалась, пока клоун-тореро не «вонзал» ему
кинжал между рогов.
Небывалый успех пародии навел Дурова на мысль: «А почему
бы не вступить в поединок с настоящим быком?» Поначалу даже