Братва

Монах Евгений

– Нет. Но там я сам финансовый вопрос утрясу. Сомневаешься?

– Да нет... А как остальное прибрать к рукам думаешь?

– Самым простым и банальным... Ты малявы управляющим заведений черканешь с распоряжением отстегивать навар мне, пока ты отсутствуешь...

– Не смеши! Никто из моих ребят в эту туфту не поверит.

– А это и не требуется. Кто не поверит и начнет дергаться – последует прямиком за тобою! Большинство смирится, будь спок. Или в преданность веришь? Тогда ты бык.

– Но это же несерьезно! Якобы я отказал

все свои доходы тебе, своему служащему.

– Так считаешь? А по-моему, ничего странного тут нема. Я же, Монах, все заранее прикинул к носу. Не глупее тебя, волк тряпочный.

Я так рванул звякнувшие наручники, чуть не поверив, что их на самом деле можно порвать без помощи спецкусачек. Читал где-то, что разорвать такие стальные зажимы настоящие личности могут всего лишь мощным усилием воли. Но сейчас окончательно убедился в полном несоответствии этой мульки действительности.

– Не кипятись, Монах. Это вредно для здоровья и совсем беспонтово в закоценном положении. А для кодлы твоей легенда заготовлена: ты куда-то слинял, лег на дно, так как сильно загрубил с «законниками» и опасаешься за целость своей шкуры. А покуда отсутствуешь, оставил меня управляющим всем хозяйством... По-моему, достаточно правдоподобно и логично! Ну, Цыпа в натуре не поверит. Предан тебе, как пес. Так что составит любимому Монаху компанию в могилке, которая сейчас оперативно сооружается в сарае. Я велел поглубже рыть. По ходу, туда и Тома пристраивать придется... В тесноте, да не в обиде! Хо-хо! Зато втроем вам будет веселей топать из блатного в загробный мир. Ценишь мою заботу, а, Монах?

– Благодарю, Пашок! Твердо обещаю, если смогу, оказать тебе такую же милую услугу. Долг ведь платежом красен.

– Да ты шутник, как погляжу, – Беспредел удивленно вылупил на меня свои совиные буркалы, решая, возмутиться на наглую выходку или пропустить мимо ушей. Остановился на последнем. – Ну, шуткай, дорогой покойничек, раз в кайф. Напоследок можно. Не возбраняю. Добрый я нынче прям до беспредела, хо-хо!

Я устало прикрыл глаза, прикидывая, есть ли смысл поторговаться с этой мразью, возомнившей себя князем. Но из дегенерата никогда не выйдет аристократа. Решил все-таки прощупать почву:

– Пашок, ты же в курсе – жадность фраера погубит. Мало тебе стало тех пятнадцати «лимонов», что имеешь от меня за охрану казино? Давно бы сказал. Я и сам подумывал увеличить твою месячную ставку. В натуре.

– Не лепи горбатого, Монах, – осклабился Беспредел, растянув губы в две ниточки. – Не на лоха нарвался в этот раз! Сейчас я в силах взять весь куш, и посулы твои дохлые на быка рассчитаны. Если б вдруг дурканул и отпустил тебя – уже через час я протухал бы с пробитым кумполом. Верно?

– Ну почему же через час, браток? – хоть я и не очень-то рассчитывал на успех дипломатии, все же немного расстроился, а потому разозлился. – Думаю, мне вполне полчаса хватило бы, чтоб привести всю твою голубую группу к общему красному знаменателю...

–

Вот-вот! – искренне восхитился Беспредел, чуть в ладоши не забил от полноты чувств. – А я о чем говорил? Так что: сегодня умри лучше ты, а я завтра!

Стоявшие по бокам боевики Беспредела одобрительно загоготали, выражая свое полное согласие с этой старой уголовной аксиомой.

Момент был весьма удобный для попытки вырваться на волю, но я отбросил эту малоперспективную отчаянную идею – все одно дальше двора мне уйти не дадут. А зря трепыхаться глупо и совсем не по-мужски. Да и просто неинтеллигентно, в конце концов.

Беря быка за рога, Паша толкнул по столу маленькую стопку чистых бумажных листков в мою сторону и разом стер с лица улыбку:

– Ну как, Монах? Усвоил расклад? Добровольно будешь писать своим оглоедам, или сперва поработать с тобою? Давай решай по-быстрому, а то морда твоя протокольная мне уже изрядно поднадоела. Да и примета плохая – долго на покойника смотреть...

– Уговорил, Пашок! Доводы твои, должен признать, очень убедительны. Делать нечего. Вынужден согласиться, – я протянул обе руки к столу и взял бумаги. – Авторучка у меня в наличии. А чтоб глаза тебе не мозолить, разреши написать в одиночестве. Да и хорошенько обмозговать так-то надо, чтоб вполне натурально смотрелся. Часа два на малявы уйдет. Не меньше.

– Пакость какую-то задумал? – подозрительно уставился в мои невинные глаза Беспредел. – Может, порешить себя хочешь?.. Хотя вряд ли. Ты ведь только с чужими жизнями не церемонишься. Хорошо! Даю тебе ровно час на писанину. И чтоб без фокусов – никаких там намеков или хитростей со знаками препинания. Знаю я вас, писателей. На всякий случай браслетики на тебе пусть остаются.

Сопровождаемый двумя бдительными охранниками из казино, я без лишних приключений вернулся в свой подвал-камеру, показавшийся сейчас мне даже чуть ли не уютным.

Когда прогрохотали за спиной замки, опустился на холодную бетонную ступень и постарался спокойно прошевелить в голове, возможные варианты последующих событий. Да, выбор весьма невелик... Насчет самоубийства Пашок, конечно, маху дал. Шкурой своей я дорожу не больше, чем все люди нашей профессии. Правда, и не меньше. Но вздернуться все же будет куда приятнее, чем беспомощно-унизительно ползать в собственной крови и блевотине под ногами Беспредела и его костоломов.

Взгляд невольно заскользил по нехитрой обстановке подземелья в поисках подходящей веревки или электрошнура. Но ничего такого не обнаружил. Конечно, можно разбить банку с соленьями и осколками стекла вскрыть вены. Но, чтобы таким образом концы отдать, необходимо поболе имеющегося в активе часа. Это я знал доподлинно, неоднократно наблюдая одиночные и даже групповые вскрытия в тюремных пресс-камерах. Зрелище жутковатое, но способ малоэффективен из-за своей затянутости...

А со временем у меня как раз напряженка. Обычный закон подлости.