Братва
Шрифт:
Во время второго акта я уже не отвлекался на прекрасную соседку, отдавшись бурному течению оперетты, рассказывающей о хитросплетениях судьбы моего старинного коллеги. В уголках сознания прочно угнездилась уверенность, что Оля никуда от меня не денется.
Так и вышло. После длительного театрального представления вполне логично прозвучало мое предложение отужинать в ближайшей ресторации. К счастью, Оля не думала ломаться и без колебаний ответила согласием, я даже вдруг подумал – не на профессиональную ли «бабочку» нарвался? Но ее заявление, что за себя она будет платить сама, развеяло все нехорошие сомнения на
Кабак «Император» мог похвастаться только одним – своим названием. Кухня и обслуживание явно оставляли желать много лучшего. В моих заведениях я такой постановы и дня бы не потерпел. Гадом буду!
Хорошо хоть шампанское «Мадам Клико» оказалось не фальшивое и своим непередаваемо изящно-изысканным вкусовым букетом немного украсило весьма посредственный ужин.
На стоянке такси я рискнул пойти напролом:
– Оленька, на мой непредвзятый взгляд, нам просто необходимо сейчас выпить кофе, чтобы сбить привкус безбожно пережаренного ростбифа. Как считаете?
– Женя, вы необычайно придирчивы. Ростбиф как ростбиф.
– А вы слишком снисходительны. Из-за спешки мясо явно готовили на сильном огне, а это говядине, поверьте слову знающего человека, противопоказано.
– И кофе, надо понимать, предлагаете дегустировать у вас дома? – Бутончик как-то уж очень по-взрослому понимающе улыбнулась и отрицательно покачала белокурой головкой. – Не согласна. Категорически.
– А что так? – потухшим голосом спросил я, острее чем когда-либо вдруг осознав, что давно уже не юноша и все мои старомодные ловеласные потуги смотрятся со стороны по меньшей мере жалко.
– К малознакомым мужчинам в гости я не хожу принципиально. Это ведь сразу накладывало бы какие-то обязательства... А двусмысленность мне тоже претит. Поэтому, Женя, приглашаю вас к себе. Кофе, правда, у меня лишь растворимый.
– Это не беда! – Я так удивился-обрадовался, что даже не стал сдерживать в голосе поток ликования. – Натуральный прихватим по дороге. Далеко нам ехать?
– Не очень. До Радужной, – глаза Оли весело смеялись, наблюдая мое нескрываемое воодушевление.
Такси попалось то же самое, что доставило меня к театру музкомедии. Посчитав это хорошим предзнаменованием, я не скупясь расплатился с водителем, когда тот донес до дверей квартиры Бутончика объемно-тяжеловесный пластиковый пакет с покупками, сделанными мной по пути в центральном гастрономе.
Однокомнатная квартирка выглядела уютной благодаря своей стерильной чистоте и ухоженности. Тщательно натертый паркетный пол матово блестел при свете симпатичной стеклянной люстры под горный хрусталь. Диван и два пуфика у овального стола неплохо гармонировали песочным цветом со светло-желтыми шторами на окнах. Один только серьезный недостаток – так как первый этаж, то окна были надежно забраны ажурными решетками, вызывая ассоциацию с неласковыми тюремными апартаментами. Поэтому первым делом я плотно задернул шторы, избавляясь от сомнительного удовольствия лицезреть хоть и красиво стилизованные под старину, но все одно – металлические напоминания о томительных годах моего вынужденного затворничества – строгой изоляции то бишь.
– Опасаетесь нескромных глаз? – полюбопытствовала Оля, следя за этими шторными манипуляциями.
– Отнюдь. Просто создаю интимный уют. Или уютный интим – как вам больше нравится.
По-хозяйски
– А я всегда думала, что писатели очень деликатный скромный народ, – обронила Бутончик, появляясь в дверях кухни.
– Так оно и есть, – поспешил я ее успокоить. – Но, поверьте, Оленька, теплое шампанское – это преступление, не имеющее смягчающих обстоятельств, и посему...
– Хорошо. Я поняла. Пойду принесу вазу под апельсины.
Стол получился на славу. Аппетитно лоснящиеся кружочки колбасы, ароматные солнечные представители цитрусовых и распечатанная бутылка полусухого шампанского создавали нужный колорит. И чешские фужеры из разноцветного тонкого стекла были в тему.
Хозяйка квартиры успела сменить свою официозно-строгую амуницию на домашнюю шелковую юбку и легкую блузку светлых тонов и, наконец, перестала напоминать собой неприступный бастион. Сейчас глухой воротник и длинные рукава уже не скрывали нежно-розовый бархат шеи и рук. А туго обхватывающая короткая юбка наглядно демонстрировала моему восхищенному взору прелестные округлости выдающихся – в прямом смысле – бедер молодой женщины. «Кажется, меня пытаются соблазнить», – с удовлетворением отметил я, поднимая фужер с весело пузырящейся виноградной влагой.
– Выпьем, Оля, за наше случайное знакомство, – не мудрствуя, предложил я. – Все-таки Его Величество Случай, если разобраться, отличный малый, не позволяющий людям окончательно заплесневеть, погрязнув в пошло-однообразных буднях.
– А ты, Женя, философ, – с улыбкой констатировала Оля, легко переходя на «ты» и одаривая меня дразнящим взглядом незамутненных голубых озер.
– Я простой литератор, – скромно уточнил я, благородно решив не реагировать на насмешку. – Впрочем, это почти одно и то же. Инженеры человеческих душ, как говорится.
– А у меня место на социальной лесенке самое тривиальное, – щечки Бутончика после шампанского по-девчоночьи раскраснелись, напоминая нежные лепестки цветущего мака. – Работаю секретарем-референтом в АОЗТ «Гармония».
– Очень современно, – одобрил я, наполняя фужеры по новой. – И название фирмы полностью соответствует твоим прекрасным формам. Если не ошибаюсь – 90/60/90?
– Близко к истине, но не точно, – Бутончик лукаво глянула мне в глаза откровенно томным взглядом. – Со второй попытки, возможно, верно угадаешь...
Она поднялась с кресла и, нисколько не смущаясь, легко освободилась от блузки с юбкой, оставшись в купальнике красного цвета.
– А ты у нас, оказывается, ярая коммунистка, – невольно задержавшись вниманием на узеньких кумачовых полосках, заметил я, стараясь за плосковатой шуткой скрыть некоторое удивление перед слишком молниеносно, на мой взгляд, развивающимися событиями.
– Я облегчила тебе задачу. Давай угадывай.
– Глазомер что-то подводит. Насколько помню, в спорте разрешено три попытки... – поднявшись с кресла, шагнул к Бутончику. – Вторую предлагаю пропустить за ненадобностью и перейти сразу к третьей. Заключительно-главной. Для этого, отбросив ложную скромность, необходимо избавиться от остатков твоей драпировки. Такое чудно-роскошное тело грех непростительный прятать от благодарных мужских глаз.