Братва
Шрифт:
Телохранитель с готовностью щелкнул зажигалкой. Это был условный знак для Василия.
Откуда-то сбоку раздался хлопок, и на лбу Медведя будто раздавили жирного клопа, запятнав кровяными брызгами все лицо. Умер он счастливым, в гордой уверенности, что сумел загнать Монаха в стойло.
Я выпростал из-под куртки руку с волыной и в три секунды опорожнил двадцатизарядный магазин, дав веерную очередь по бритоголовым. Менять обоймы не было нужды – уже вовсю кашляли пистолеты наемников и прицельными короткими очередями
Какой-то «медвежонок» все-таки успел огрызнуться – один из киллеров скрючился под столом, зажимая хлеставшую пробоину на животе. Это был тот, кто любознательно интересовался увеличением гонорара за счет возможных потерь.
Я осмотрел поле скоротечного боя. Фрол старательно вытирал окровавленную рукоятку «парабеллума», которой он размозжил голову соседу. Наемники деловито шмонали трупы, выкладывая на стол оружие и бумажники. Том сидел перед бутылкой водки и как-то странно ухмылялся, поглядывая на меня.
– В чем дело? Чего скалишься, крыша дымится?
– Со мной ништяк. – Том плеснул себе полный бокал. – С тобой вот что-то... Зачем слово нарушил, пообещав бедолагам проценты?
– Пустяки. – Я успокоился насчет нервишек друга и усмехнулся. – Помнишь, как в зоне говорят? Я хозяин своему слову – хочу даю, хочу беру обратно!
– Узнаю тебя, Монах! – Виктор выпил и потянулся вилкой к банке с икрой. – Кстати, что со свидетельницей делать будем? Аппетитная деваха...
– Ксюху имеешь в виду? С завтрашнего дня она твоя подчиненная. Будешь у нас управляющим баром числиться. Можешь развлекаться с ней на всю катушку лагерной фантазии. Она своя в доску. Сдала нам Медведя со всеми потрохами.
Я нашел глазами Ксюшу. Она сидела прямо на земле, держа на коленях голову распростертого Медведя, и шевелила губами. Прислушавшись, разобрал слова:
– ...Глупенький! Ведь предупреждала – Евгений Михалыч ни за что не уступит...
– Может, и ее?.. – Цыпа повел стволом в сторону девушки.
– Сдурел?! – Я так врезал ему по руке, что он чуть не взвыл от боли. – Надо ее просто домой отправить. Денек отдохнет и завтра будет как новенькая. Не знаешь ее, что ли? Фрол, возьми медведевскую машину и доставь девчушку в город. Колеса потом брось на стоянке.
– Сварганю! – Фрол рывком поднял Ксюшу на ноги. – Ой, девка! Ты же себе коленки извазюкала! Колготки придется выбросить.
Ксюша послушно пошла к машине, даже ни разу не оглянувшись.
Тут только я заметил подошедшего Василия. Одет он был как заправский рейнджер в пятнистую форму защитного цвета. И вооружен соответственно – на одном плече болтался карабин, на другом автомат Калашникова. Обе волыны с глушителями.
– Прошвырнулся вокруг. Никого не видать. Все спокойненько, – доложил он со своей вечной придурковатой ухмылкой.
– Отлично! Куда вы с Фролом плот загнали? Пора убирать жмуриков.
Плот оказался спрятанным в кустах береговой осоки. Под руководством братьев работа по ликвидации следов происшедшего заспорилась. Наемники набивали карманы трупов галькой и складировали их на плот к Василию. Тот, орудуя длинным шестом, отплывал от берега на десяток метров и сбрасывал «груз» в воду. Так как плотик был хлипкий и больше четырех человек зараз не выдерживал, то рейсов понадобилось несколько.
Когда грузили последнего бритоголового, вспомнили и о киллере-подранке. Тот все так же валялся под столом, слабо постанывая и закатывая глаза. Под ним натекла уже приличная лужа бурой дымящейся крови.
Наемники без всякого почтения схватили своего товарища за ноги и отволокли к озеру, не обращая внимания на усилившиеся стоны раненого.
– Дешевки! – заорал я, не сдержавшись. – Пулю для подельника пожалели?!
Мои слова возымели действие – хлопнул одиночный выстрел, и подранок наконец перестал страдать, беспомощно наблюдая, как его же дружки набивают ему карманы галькой.
– Подбери «фигуру» по душе, – кивнул я Тому на груду пистолетов на столе. – А лучше цепляй пару для страховки.
Приятель сделал неплохой выбор, вооружившись «ТТ» и маленькой красотулькой «береттой», не выделяющейся даже в брючном кармане.
Совсем рядом раздалось характерное чавканье автоматных очередей, задушенных глушителем. Я нырнул под стол, с острым раскаянием вдруг вспомнив, что забыл перезарядить пистолет.
– Отбой, Евген! – Виктор говорил, явно стараясь скрыть усмешку. – Ложная тревога!
Защелкнув в «стечкин» свежую обойму, я выбрался из своего малонадежного убежища и тут разобрался, что к чему.
На берегу вповалку лежали четверо киллеров, буквально растерзанных «Калашниковым» Василия. Цыпа уже деловито загружал их карманы галькой.
Через минуту он подошел и брякнул на стол четыре бесхозные волыны.
– Прости, что сначала не посоветовался. – Цыпа плеснул в свой бокал водки и с удовольствием выпил. – Они ведь не только исполнители, но и свидетели... Так что все в елочку. По твоей же методе. Да и стольник сэкономленных «лимонов» в жилу. Не сердись, Монах! Как ты часто говоришь – все к лучшему!
– Ладно! – Я уже успел охолонуть, да и понимал принципиальную правоту телохранителя. – Но впредь отсебятины не потерплю! Мы с Виктором уезжаем. Как приберетесь здесь, загоните тачки бритоголовых поглубже в лес. Волыны в «Приюте» оставь. Кстати, по-моему, сегодня не все «медвежата» присутствовали?
– Понял тебя. – Цыпа кивнул. – Я сверялся по списку – двоих гавриков не было. Разберусь. К утру проблема перестанет существовать. Гарантия.
– Ладненько! Удачи!
Через полчаса я вывел «мерс» к собачьему кладбищу.