Братва
Шрифт:
– Само собой! Тебе пышненькую или мальчишеского типа? Брюнетку, блондинку?
– Рыжую. И формы чтоб ништяк были. А мальчишеский типаж мне здесь обрыдл...
– Ладушки! Будет тебе девка хоть и беременная, но целка, как любил говаривать Киса. Да не угаснет память о нем в наших сердцах!
Немного побазарив об общих знакомых, мы простились.
Решил заехать во «Вспомни былое» полюбоваться на Медведя. При удачном раскладе тот может хотя бы косвенно выдать себя и тем снять с моей души тень сомнения – не дую ли я на водицу, намереваясь нарисовать
Наша пивнушка сегодня радовала жаждущую публику свежим «Жигулевским» и вареными раками. И, конечно, вызывающе-выпирающими округлостями барменши Ксюши. Кстати, она рыженькая. Пожалуй, ее и подбанчу изголодавшемуся Тому.
Мы прошли в кабинет управляющего. После Фунта Медведь обстановку не поменял. Длинный стол, диван, три кресла, видеодвойка и бар-холодильник стояли на прежних привычных местах.
Медведь прохлаждался на диване. На столе перед ним, скрашивая одиночество, радовала глаз полуопорожненная бутылка водки. Монотонно гудел вентилятор, безуспешно стараясь освежить разгоряченное лицо управляющего со слипшимися на лбу волосами. При нашем появлении Медведь неохотно поднялся, упершись кулаками в стол.
– Привет, босс! Объезжаешь с ревизией свои владения?
– Ну что ты! По пути просто заскочили. – Я сделал вид, что не заметил агрессивной фамильярности бригадира боевиков. – Угощай пивом. Здесь становится жарковато...
Медведь, не обратив внимания на некоторую двусмысленность моих последних слов, раскрыл бар-холодильник, и на столе появились запотевшие бутылки чешского «Пльзеня» и высокие бокалы.
Цыпа устроился впритирку с управляющим на диване, а я в излюбленном кожаном кресле напротив.
Дверь резко распахнулась, и в кабинет, не спрашивая разрешения, вошли трое «бритоголовых» Медведя. Сейчас они уже мало походили на бакланов, коими являлись в недалеком прошлом. Их черепушки украшал модный ежик, и одеты они были в одинаковые черные кожанки. Я с неудовольствием заметил, что их левые локти неплотно прижаты к телу, что свидетельствовало о наличии у каждого карманной гаубицы.
– Вконец оборзели, мальчики! – не сдержал я вспышку праведного гнева. – В открытую волыны таскаете! Говорено же было – брать оружие только на дело!
– Не кипятись, Монах! – ухмыльнулся Медведь. – За своих ребятишек я отвечаю. С дела они вернулись. Так что все в ажуре.
– С какого дела? Почему я не знаю?! – Стараясь говорить спокойно, я обернулся к управляющему.
– Да так... Мелочевка. – Медведь нахально осклабился, но взгляд отвел в сторону. – Крутимся помаленьку. Той «капусты», что нам отстегиваешь, лишь на сигареты и пиво хватает... Верно, братва?
Боевики угрюмо кивнули, не сводя настороженно-выжидающих глаз со своего бригадира. Понятно – ждали команды «фас» и готовы были ее выполнить.
Цыпа, будто ненароком, распахнул куртку, засвечивая тяжелую рукоять скорострельного «стечкина». Для внесения ясности, надо полагать.
Я как-то враз успокоился:
– Ладушки! С финансовым вопросом разберемся
Медведь некоторое время молчал, явно недовольный быстрой сменой темы разговора.
– Ну, не знаю... Кортеж машин неплохо бы. Могу обеспечить. В лучшем виде.
– Этого мало. Народу, конечно, надо поболе для солидности. Ты своих всех собери. Пусть Том сразу, убедится – у нас организация серьезная, а не какая-то шарашкина контора. Встретим шампанским прямо у ворот, как положено. А затем мыслю пикничок сообразить. Том наверняка по матушке-природе соскучился. Где-нибудь на опушке леса у водоема чудненькая картинка получится. Как думаешь?
– Неплохо. – Медведь плеснул себе в стакан остатки водки. – А тут Ксюха несколько часиков и одна управится, без прикрытия.
– Не стоит лишать девочку развлечения. Возьмем с собой. Будет закусь разносить. Лады! Нам пора. Цыпа, уходим!
Топтавшиеся у двери боевики хмуро переглянулись, но расступились, давая нам дорогу.
Оказавшись в уютном салоне машины, я невольно перевел дух, расслабленно откинувшись на сиденье.
– Я тоже думал, что так просто нам уйти уже не дадут. – Цыпа улыбнулся, заводя мотор, но из-за нервно подергивающейся щеки вышла не улыбка, а оскал. – Лох все-таки Медведь! Ловко ты его на собственные похороны заманил. Голова! А я ведь сначала в натуре посчитал, что ты это для Тома так стараешься!
– И для него. – Я щелкнул крышкой портсигара. – Но, решая чужие проблемы, не следует забывать о собственных.
Наше малое предприятие «Приют для друга», как обычно, радовало душу и глаз затейливыми чугунными оградками и гипсовыми статуями представителей всех пород лучших друзей человека.
Кладбищем для животных заправлял старший брат Цыпы Василий. И довольно успешно, умудряясь в своем вечно плохо выбритом лице совмещать сразу четыре должности – управляющего, сторожа, землекопа и ваятеля могильных памятников. Не считая пятой, основной, профессии – хранителя арсенала моей группы, надежно скрытого в тайнике-могиле сенбернара.
Расшвыривая шипованными колесами прошлогодние еловые шишки, «мерс», покрутившись среди любовно ухоженных холмиков, остановился у бревенчатого одноэтажного «офиса» Василия.
Хозяин хибары был на месте. Обитая фанерой дверь распахнулась, явив на свет улыбающуюся физиономию с впалыми щеками, щеголявшими двухдневной щетиной. Улыбался он совсем по-собачьи – широко открытая пасть со стальными зубами и чуть ли не высовывая язык. Казалось, вот-вот слюна закапает от избытка чувств.
– Гости долгожданные! Вот уважили, слов нет! А то уж две недели ни одна живая душа не заглядывала!